Loading
|
|
23 Dec 2011, 21:33
Журнал “Шпигель” №51 (2011), статья Вальтера Майера Война обывателям.
Сообщение приходит, по электронной почте в приказном тоне. Место встречи: Мак Дональдс. Условие: никаких мобильных телефонов или приборов для записи. Время: прямо сейчас. Сквозь петербургскую ночь к Невскому Проспекту и дальше на северный берег Невы. Недалеко от станции метро Васильевский остров желтым подсвечена буква М на красном фоне. Внутри толчется в очереди молодежь за картошкой-фри и гамбургерами. Посередине сидит искомый человек, большой, с монгольской бородой. Воротников Олег Владимирович, родился 17 августа 1978, на первый взгляд не выглядит так, как будто он в бегах от полиции. Скорее он выглядит так, как будто отказывается воспринимать тот факт, что его ищет полиция. Причем в розыске он не только в России. По статье “хулиганство” он с июля в международном розыске, по ходатайству Петербургского Дзержинского cуда. Воротников высмеивает это решение русских властей как “одну из форм высочайшего признания” его работы и политических убеждений. Это как бы достойная награда, ведь он в конце концов не просто какой-то воришка или сумасшедший анархист: “Я один из самых известных художников в России”. Посетители Макдональдса ничего об этом не знают. Или им все равно. Они больше внимания обращают на свою еду, чем на Воротникова - человека, который без ложной скромности сделал русское искусство темой всех заголовков так, “как никто не мог со времен Толстого или Солженицина”. Уже давно Война является символом русского авангарда и творческого протеста против системы долгосрочного правителя Владимира Путина. Уличные протесты после выборов в Думу 4 декабря были, по словам Воротникова, только зрительным проявлением того, что делается в подполье: “ненависть к правящему классу в России сейчас сильнее чем в коммунистическое время". Но систему Путина не так легко расшатать. Один день после выборов - и уже жена Воротникова объявлена в международный розыск. Ей инкриминируется оскорбление и применение насилия по отношению к полицейскому. Якобы она поливала полицейских мочой из пластиковых бутылок. Сокол, по словам ее адвоката, на восьмом месяце беременности, ушла в подполье. Что происходит с ней и другими художниками подполья, не проходит незамеченным. Они уже давно укоренились в международной художественной среде, которая организует протесты по всему миру, идет ли речь о гражданском движении “Захвати Уолл-Стрит” или кампаниях солидарности с критиком китайского режима Ай Вэйвэйем. Во время художественной Бьеннале в Венеции звучали призывы: “Свобода Ай Вэйвэю! Свобода Войне!”. На Берлинской Бьеннале в следующем году революционные и PR одаренные художники из России будут со-кураторами. Уже в феврале 2011 он сидел по статье хулиганство в русской тюрьме. Его освободили после уплаты залога, который состоял в сумме 80 000 фунтов, уплаченных Бэнкси. “Передайте Бэнкси, что он помогает этим финансировать следующую русскую революцию”, сказал Воротников. Такие высказывания есть спланированные провокации, они обращают на себя внимание. Профессиональный мир искусства восхищается несколько другими вещами: “То, что Война делает в некоторых своих акциях, это революционное искусство, в традициях этого города – как у Маяковского, Малевича и Ларионова”, говорит Олеся Туркина, куратор современного искусства в Государственном Русском Музее в Санкт-Петербурге: “Так сформулировать свою позицию по отношению к государству это важная форма искусства. И она может быть очень политизированной”.  Публикация в журнале “Шпигель”, 1й разворот К юбилею Октябрьской революции активисты Войны спроецировали лазерами рисунок черепа на фасад Белого Дома в Москве, где сидит русское правительство. Или же Воротников переодетый в православного священника в полицейской фуражке-уборе беспрепятственно выносит из супермаркета полную тележку еды - из протеста, как он говорит, против того, что на попов и полицию в России законы не распространяются. Активисты Войны захватывают вагон метро - чтобы провести в нем поминки, или встречаются среди бела дня для группового секса в Государственном Московском Биологическом Музее: в качестве пародии на предвыборный лозунг президента Медведева о повышении рождаемости. Все выступления Войны фиксируются на видео, фото, в виде текста. Все это в любое время можно найти в интернете по всему миру – как своего рода дневник гражданского неповиновения в путинской России. Самая известная акция Войны была проведена на рассвете 14 июня 2010. Долгие месяцы Воротников и соратники тренировались и готовились. 55 литров белой эмульсионной краски стояли наготове в канистрах на берегу Невы. 30 секунд - это то время, которое у них будет на все, не больше: время между тем как проедет последняя машина около двух ночи и тем, как разведется Литейный мост для прохода судов. Все случилось по плану, фотографии акции разошлись по всему миру: провокация в форме фаллоса форматом 65 на 27 метров. “На все нам понадобилось 23 секунды”, говорит Воротников: “И никого из нас не арестовали”. Сейчас этой зимней ночью предводитель Войны, которого ищет полиция разъезжает на своем велосипеде по Петербургу. В Макдонльдсе ему разонравилось. Со времен акции с пенисом слишком много людей знают его в лицо. “Я памятник себе воздвиг”, говорит Воротников словами Пушкина. Воротников говорит: “Мы не платим за еду. Мы ее просто берем. Еда это основное право, а не привилегия. Даже если бы у нас были деньги, мы бы их тратили на более важные вещи.” Только тот, кто не платит за то, что ему необходимо, является по-настоящему свободным для сопротивления: “Большинство извиняет свое ничегонеделание тем, что они борются за выживание или должны кормить семью; это для нас отпадает”. Угроза ареста, конечно, осложняет преступление закона: “Осознание того, что нельзя допустить ни малейшей ошибки, изматывает.” Велосипед, рюкзак, лэптоп: легок багаж активистов Войны. Коммуникация происходит не по мобильному телефону, а посредством gmail или Skype - по каналам, которые ФСБ едва ли может контролировать. Люди из Войны часами сидят в кафе перед компьютерами, ничего не покупая. В фойе отелей они берут бесплатные конфеты. После приглашений в рестораны - остатки забираются с собой.  Макс Громов, автор проекта “Дети политзеков”, фото Владимира Телегина Уже давно, и об этом говорят не только протесты после выборов в Петербурге, в подполье возник параллельный космосу приверженцев Путина мир. В этом мире серьезные оппозиционеры и шуточная герилья, диссиденты старого поколения и юные анархисты, революционно настроенная клубная молодежь. Один из них, фотограф Владимир Телегин, делает своими черно-белыми фотографиями рентген этой субкультуры. Он не только фиксирует жизнь ушедших в подполье предводителей группы Война во всех ее проявлениях: Воротников с женой и ребенком на пляже или в каком-нибудь временном убежище, одетый в боксерские трусы, перед бутылкой клюквенной водки. Телегин освещает также и жизнь тех, кто Войне симпатизирует: такие известные люди как легендарный Шевчук, фронтмэн еще с советских времен известной рок-группы ДДТ, или актриса Лия Ахеджакова; прежде всего окружение национал-большевика Максима Громова, который себе когда-то собственноручно зашил губы под памятником Ленину в знак протеста против подавления свободы мнений в путинском государстве; и который позже отсидел три года в тюрьме, после того, как выбросил в окно портрет Путина из взятого штурмом здания Министерства Здравоохранения.  Публикация в журнале “Шпигель”, 2й разворот Среди активистов Войны легендарной является акция Николаева в Москве. Видеозаписи от 22 мая 2010 года показывают его с голубым пластиковым ведерком на голове бегущим через оживленнейший перекресток у Кремлевской стены, вскакивающим на машину сотрудника ФСО и успешно убегающим от разъяренного водителя. То, что выглядит как комедийный номер на манер Бастера Китона, на самом деле является акцией протеста с четкой хореографией - против лимузинов с синими мигалками, принадлежащих якобы знаменитостям, которые парализуют уличное движение в Москве. Отсюда синее ведерко на голове, отсюда идея проломить крышу в буквальном смысле сотрудникам госбезопасности - “на том самом углу, где ты по идее и шага не можешь ступить без того, чтобы тебя схватил спецназ”, с гордостью говорит Николаев. “А я потом просто ушел”. Принцип Войны это принцип ребенка из андерсоновских сказок “Новое платье короля”. Ребенок, который говорит вслух то, что видят все, но боятся сказать: “А король-то голый!” Война культивирует искусство разоблачения правящих, заставляя подданных смеяться, а смех, как известно, есть свобода. Что делать с ненавидящим иностранных рабочих мэром-гомофобом? Повесить троих гастарбайтеров и двоих гомосексуалистов в день города Москвы прямо посреди большого супермаркета и объявить, что эта акция посвящена декабристам - их борьбе за либеральные свободы и их сопротивлению царю двести лет назад. “Ну да, анархизм, панк, постмодернизм, концептуализм - раньше нам все это было важно”, говорит Олег Воротников голосом человека, который говорит о своем студенчестве как палеонтолог о доисторических ископаемых. Сегодня и здесь, в китайском ресторане “Тань Шень”, Воротников наливает себе еще водки и говорит: “Теория - это было раньше. Мы изменили политический ландшафт России. Тот, кто раньше считал себя левым радикалом, с появлением Войны оказался справа от середины, там где обыватели и лицемеры.” Протест против системы, согласно Войне, прямо сейчас растет и видоизменяется. “Большое количество бригад, банд и вооруженных формирований организуется в подполье,” говорит Николаев. “Мы отошли от мирного протеста”, подтверждает Воротников: “Но мы должны создать революцию без крови”. Путинскую “вертикаль власти”, и об этом петербургские акционисты хорошо знают, не так легко расшатать. Но то, что столпы, на которых покоится это здание, пошли трещинами, не ускользнуло от них. В 2008 году, рассказывает Воротников, ему говорили черт знает что: “Что нас кастрируют, в печи сожгут или посадят на 12 лет. А теперь что? Теперь нами восхищаются”. Сказав это, он допивает свой стакан с водкой и встает. Уже почти на пороге он вспоминает, что что-то забыл. Что не сделал этим вечером ничего знакового. Он решительно подходит к тщедушному владельцу китайского ресторана, встает перед ним в полный рост и кричит “Свобода Тибету! Свобода Ай Вэй Вэю!” Китаец долго и испуганно молчит. Он продолжает молчать даже тогда, когда след Воротникова давно простыл. В Петербургской ночи. Перевод Анны Экольд Источник: Оригинальная немецкая версия, ПДФ - DER SPIEGEL №51 / 17.12.11 http://de.free-voina.org/post/14668899555 СМИ/Publications: |
