Интервью Натальи Сокол (Козы Войны) порталу News.ru
Наталья Сокол (Коза Войны) после полицейской облавы на Войну в Берлине. Январь 2018
Saykhan Tsintsaev 14 фев Ср 13:36
—
Наталья, здравствуйте. Меня зовут Сайхан, я журналист издания News.Ru
из Москвы. Меня заинтересовала ваша история и я хотел бы написать о вас.
Что вы скажете об этом?
Коза: — Здравствуйте, пишите.
15 фев Чт 6:25 — Спасибо, что ответили. А у вас связь работает? Мы могли бы по телефону пообщаться?
Коза — Телефона нет.
— А тут вы можете аудиосообщение присылать? Ну чтобы вам не писать много.
— Я не против написать.
— Да, еще мы хотели бы вам немного помочь. Если вы не откажитесь, скинем 30 евро детишкам.
— Обойдусь.
— Ну это детишкам как подарок небольшой. Собственно, хотелось бы узнать, где вы сейчас находитесь?
— В мачке сижу.
— Извините, а что такое Мачок?
— Макдачная, здесь фривайфай.
— Все равно не понял что это)
— Макдак.
— Ааа. Что случилось с Олегом? Есть ли информация о нем?
—
Никакой информации об Олеге получить не удалось. Но у меня ограниченные
возможности. И они давно исчерпаны. Полагаю, что его могли конвоировать
в Швайц, это из разумных версий. Или он пытается связаться со мной
через положнякового адвоката, а тому пох.
— Смотрите, я хочу в общем описать вашу проблему. Поэтому мне нужно больше подробностей.
— Я полчаса здесь.
— В каком вы городе?
— Берлин.
— Там вы в каком статусе? Где живете?
— В лодке. Нелегально.
— А средства есть на детей и еду?
— Без средств.
— Детей сколько?
— 3.
— Какого они возраста?
— 8, 6 и 2.
— Мне говорили, что вы вроде бы обращались к Кузнецовой. Но в инете я не нашел нигде про это ничего. Это так?
— Ааа, спасибо. Я полагаю, вам никто не ответил еще? А обращение было написано от имени арт-группы или от вас лично?
—
На меня вышли люди от Кузнецовой, предложили помощь, если я заявку
напишу. Я написала. Требуется обращение на имя омбудсмена, как
формальный повод, чтобы Кузнецова взялась за дело.
— Заявку о чем?
Я просто вот что пытаюсь понять. С вами на связь вышли ее люди,
попросили написать и вы написали или вы сами сначала сделали обращение и
к вам обратились по его следам с просьбой написать заявление?
— Вышли.
— Так, а чем обещали помочь?
Коза паркует детскую коляску на крыше лодки, в которой живет с детьми, скрываясь от немецкой полиции. Берлин, Руммельсбургский залив, февраль 2018
—
«Наташ, есть люди, которые Вам хотели бы помочь. Очень наверху Ваш
вопрос может решиться. Через детского омбудсмена. Нужна ли Вам помощь по
возвращению в Россию? Примите ли Вы ее? Здесь очень обеспокоены Вашей
ситуацией. Подумайте. И если решите, то приступим».
— О круто.
Надеюсь, вам все-таки помогут. Давайте вернемся к Олегу, пока вы не ушли
из макдака. Вы говорили, что он может быть в Швайц. Вы имели ввиду
Швейцарию?
—Одна из версий, да.
— А почему туда? И за что?
—Мы из концлагеря оттуда бежали.
— Ааа. А вы не обращались в госорганы? В Германии. О том, что его забрали.
— Без юриста это бесполезно и небезопасно. Я пробовала через разных людей, но есть версия, что он не назвался.
— Не назвался?
— Его не опознали.
— Если его не опознали, то смысл задерживать?
— Как неопознанного нелегала.
— А он наверняка не будет называться сам, да?
— Есть, говорю, такая версия. Я пытаюсь понять, почему он не вышел на связь.
—
По поводу акций, которые вы проводили в России. Как вы сейчас, после
стольких испытаний и потрясений относитесь к этому всему? Наверняка
вспоминаете прошлое. Вы жалеете о прошлом?
Коза , Вор и князь Карел Шварценберг на банкете в ресторане «Лувр», Прага, октябрь 2016
— То, что мы делали, — золотые страницы современного искусства.
— Хорошо сказано) Я к тому, что мне говорили, что вы вроде поменяли свои взгляды с мужем.
— Мы отказались срать на Россию из-за бугра, и это стало проблемой.
— А как это стало проблемой?
— Мы попали здесь в изоляцию.
— Вам говорили продолжать акции против властей России в Европе?
— Нам поступали предложение от спецслужб.
— Американских или?
— Нет. Здешних, а там хз.
— Что они хотели?
— Чтобы мы устраивали нападения на посольства РФ.
— А взамен?
— Будут деньги дом в чикаго много женщин и машин.
—
Я правильно понимаю, что вы отказались это сделать ввиду своих
моральных соображений? Чтобы не нападать против России по желанию других
стран. А здесь вы это делали - потому что тем самым самовыражались. И
это было искусство.
— Мы патриотическая группа, что видно и из названия.
— Если у вас получится участвовать в выборах предстоящих, за кого бы вы проголосовали?
— В смысле если мы вернемся до марта?
— Ну да.
— Мы занимаемся этим вопросом уже несколько лет, и слышимость пока не очень.
— Ну и даже если не вернетесь, за кого вы бы проголосовали? Пошли бы вы на выборы вообще?
— Так вышло, что мы ни разу не голосовали.
— Давайте предположим, что вы все-таки пошли на выборы в этом году.
— А в этот раз необходимости и вовсе нет.
— Есть мнение о том, за кого вы могли бы проголосовать? Вы верите в легитимность этих выборов?
— Да там и без легитимности все в порядке.
— В каком смысле?
— Вопрос решенный.
— Я спрашиваю у вас, у основателя патриотической группы. Поэтому задаю эти вопросы. Вы поддерживаете, что вопрос уже решенный?
— И если вы вернетесь в Россию, вы будете продолжать акции?
— Тут два варианта: либо акции, либо министром культуры.
— Вы хотите стать министром культуры? Я правильно понял?
— Коллективным.
— Это как?
— Мы же группа.
—
Но по закону РФ, ведомство может возглавить только один человек. А не
группа. Разве что вы можете все работать в самом министерстве.
— Видно будет.
— А почему вы это хотите? Что вы, к примеру, мне, рядовому гражданину, предложите, если станете министром?
— Сейчас в России возникла очень интересная культурная ситуация.
— Так.
— Принципиально отличная от Запада, например.
— Что это за ситуация?
— Если говорить об акционизме, то можно планировать акции национального масштаба
— А в чем будут идеи акций? Их суть, мысль?
— У русского общества формируется идентичность.
— Это да, согласен с вами.
— Это могли бы быть идеологические проекты, захватывающие широкие слои населения.
— Вы против идентичности всех и за то, чтобы люди развивались личностями со своим мнением. Да?
— Нас как коллектив больше интересует коллективные действия.
—
Да, но я пытаюсь понять суть этих коллективных акций. Или их суть и
есть в том, что они коллективные. А какой смысл, наполнение и идеи акций
без разницы?
— Поскольку сейчас художники несколько оттерты от
общества — в силу разных причин, — то формируется излишне негативная
идеология, преимущественно против чего-то. Это потому, что работу не
доверяют художникам и ее вынуждены делать чиновники, технологи,
затейники всякие, но у этих людей иной тип дарования — не
художественный, не пластичный. И получаются грандиозные проекты, но с
точки зрения формы, пластики, — не доведенные до конца, недооформленные,
недодуманные. Пример — бессмертый полк.
— ТАк.
—
Прекрасная задумка, единящая. Но по форме это идущее кладбище, то есть,
переводя на язык масскульта — а все мы живем в масскульте, — это парад
зомби. Здесь явно недоработка в чисто художественном плане.
— А как вы предложили бы его провести?
— Нас не столько парады интересуют. Я привела как пример.
— Ааа
— Пример, когда художников зачем-то убирают. А зачем? Ведь это неисчерпаемый ресурс. И совершенно незатратный.
—
Предположим, у вас не получится с минкультом и вы снова начнете акции.
Вы не боитесь, что в этом случае вам перестанут оказывать помощь?
— А нам и не оказывают.
— Ну вроде собираются ведь.
— Хрен их знает.
— Я имею ввиду ,что если начнут оказывать помощь, не получится с минкультом и вы начнете акции.
— Они сильно опасаются, что это очередная наша провокация и они вляпаются, а потом всем будет смешно.
— Как бы какой смысл властям вам помогать, если вы проводите акции против них?
— Искусство не против. нельзя так сказать: против.
— А как лучше?
—
Искусство — это создание новой культурной ситуации, которой до этого
просто не существовало. Смотрите: мы без копейки денег, на коленке,
шарахаясь по подвалам, воспитали гражданское общество 2012 года. Но ведь
можно двигаться в разных направлениях, если у государства есть интерес.
— Понял вас. А почему вы считаете, что «они» вас опасаются? Вы полагаете, что власти России боятся вас? Ваших акций?
— Они не нас опасаются, а подозревают, что мы что-то замышляем и втягиваем их.
— Вам сейчас кто-либо помогает? Хоть как-то. Хоть чем-то?
— Нет.
— Что бы вы передали нашим читателям? Молодым людям и девушкам. Есть ли у вас какой-нибудь культурный посыл для них?
— А что у вас за аудитория?
— Она очень разнообразна. Но мы себя позиционируем как независимое СМИ. Мы не за, ни против кого-либо.
—
Старая песенка, такой журналистики давно нет, если была. Я хочу сказать
им: не проебите момент. Было время, совсем недавно, когда русская нация
стояла на грани вымирания. В культурном и духовном плане в том числе.
Этот момент переломлен. Неожиданно для многих наших «партнеров», которые
уже надели черные похоронные костюмы и строгие галстуки и расселись по
краям вырытой ямы для трапезы. Ну они падаль любят. Тут оказалось, что
пациент жив. Мистер дедушка Путин это блестяще продемонстрировал. Тем
самым став фигурой исторической. Берите типа пример. Но без фанатизма. У
России есть историческая миссия. Если мир не станет несколько-полярным,
то есть высокая вероятность, что все ебнется. Возможно, именно Россия
может выстроить мир будущего, а не только вотку жрать. Тут талант и
работа художника очень пригодятся, потому что художник рисует наиболее
убедительную и правдивую картинку будущего. Но пока художников
используют для иллюстрации простой истины: и так будет с каждым, кто не
слушается. Это странно. Как-то недальновидно, поскольку с другой стороны
бугра делается огромная ставка на контемпорари арт. Сейчас в западных
элитах бродит идея создания новой религии на базе современного
искусства.
— Ооо. Ничего себе.
— Уже сейчас арт-центры
становятся все масштабнее и больше напоминают торовые центры, в том
числе по количеству посетителей. Людей туда приучают ходить как в храм.
Приходят реально толпы и смотрят на инсталляцию: тысяча велосипедов или
гора семечек подсолнуха. Наше время — время ренессанса религиозного
мировоззрения, случившегося довольно неожиданно. В школе нам казалось,
что бога нет. Современным тинейджерам так не кажется. Это может
принимать разные формы, в том числе форму ИГИЛа. Важно другое: религия
вернулась в мир, значит за нее надо бороться. Делать ставку
исключительно на РПЦ — неплохо, но абсолютно недостаточно. Для
телеаудитории на диване пойдет, но образованных людей, активных и т.п.
на это не купишь. А они тоже взыскуют религиозного. В ногу со временем.
Запад предлагает скучную модель: совриск — это сместь голливуда и
шоппинг молла. Ну а хуле они еще могут предложить? У них вместо сердца
дырка. У русских в этом смысле огромное преимущество, поскольку русское
искусство традиционно высокодуховно и нравственно, имеет мессианскую
природу. Это надо юзать.
— Да. Спасибо вам, Наталья. У вас есть карта банковская?
— У меня документов-то нет, все арестованы в Москве в далеком 2010, 15 ноября.
— Как бы вам тогда помочь?
— Сейчас этот вопрос диспутируется. По идее нужен чел в берлине. Предыдущая попытка закончилась провалом.
— Есть у вас кто-нибудь надежный?
— Надежного нет, оттого и в жопе. Московские знакомые нашли тюремного врача в Берлине, и тот сразу же согласился передать деньги на переезд с лодок, получил их 31 января и молчок.
— Это который вам не передал? Как зовут этого мудака?
— Дмитрий Холланд его зовут, маньячина редкостный.
— Я подумаю, кого вам можно отправить. А по какому адресу эта лодка? Примерно.
—Руммельсбургский залив, но лучше не детализировать.Тут интеллигенты вынашивают идею, как меня сдать, а детей отобрать.
— А лодка с крышей хоть? Вам не холодно там?
— Крыша, но стены брезентовые. Правда есть каюта. К утру становится дико холодно. Как нарочно мороз, вчера залив застыл. Больше денег нужно какое нибудь теплое жилье с вменяемым владельцем.
