Берлинское интервью Натальи Сокол «Вестям» на канале «Россия 24»

Анна Редькина:
— Почему в Германии вас отказываются регистрировать? Вы обращались, подавали документы, наверняка, в местное ведомство?

Коза:
— Нет, мы не просим убежище. У нас не было такой задачи, когда мы поехали в Европу. Мы приехали сюда в качестве приглашенных кураторов Берлинской биенале в 2012 году, задачи сдаваться на политическое убежище у нас не было и нет до сих пор. Мы не зарегистрированы здесь.

— Я знаю, что немецкие власти любят помогать семьям, у которых не самая простая ситуация. Вам еще не предложил никто помощь деньгами, квартирой?

— Все, что мне предлагают здесь, — идти сдаваться на убежище. Вообще, ситуация довольно странная, в которой мы оказались. Берлинская интеллигенция вместо адекватных советов сейчас затеяла кампанию по отъему у меня детей.


После ареста Олега Воротникова, Наталья Сокол с тремя детьми живет на лодке в Руммельсбургском заливе в Берлине, январь—март 2018

— Это ужасно, правда. Я знаю, что в Европе если один раз подаешь заявку, то приходит ювенальная юстиция. Это же не здорово, это же соотечественники. Как же они так?

— К сожалению, европейские нравы таковы. Если ты слаб, тебя будут добивать. Это считается нормальным вставить нож тебе в спину. И живя здесь уже столько лет, наша семья на себе это ощутила в полной мере. Например, тот же случай избиения и похищения у нас детей в Базеле, в Швейцарии. Вы знаете об этом?

— Кошмар какой. Нет, я не знаю, если честно. Расскажите, пожалуйста.

— В Швейцарии у нас правозащитники похитили детей, распылили слезоточивый газ, моего супруга связали, от меня по очереди отдирали голых, мокрых детей,  на момент нападения они принимали ванну.


Нападение на Семью Войны, похищение Натальи Сокол и ее детей Каспера, Мамы и Троицы швейцарскими правозащитниками из организации «Вассерштрассе», Базель, 20 марта 2016

— Вы поэтому переехали в Германию?

— В Германию мы приехали, бежав из швейцарского лагеря. Я могу просто говорить о том, что это концлагерь. Это лагерь, где держат людей, заполнивших заявку на убежище. Это был подземный бункер, они называют это семейный лагерь. Там было с детьми небезопасно. То, что там происходит, — это просто фашизм.


Семья Войны в швейцарском подземном лагере в Эш, март 2016

— Вы обратились к русскому детскому омбудсмену. Какие у вас конкретные ожидания — вы хотите вернуться домой, вместе с детьми?

— Моя задача сейчас добиться закрытия фэйкового уголовного дела против меня и моего супруга. И вернуться в Россию. Потому что мы хотим жить в своей культуре. И это очень важно для детей быть выращенными в своей культуре. Та ситуация, в какой мы очутились здесь, это просто зверинец, где каждый хочет тебя растерзать.


Задержание Натальи Сокол на демонстрации в защиту свободы собраний, 31 марта 2011, Санкт-Петербург

— Вам ответил омбудсмен? Вообще была какая-то реакция?

— На мою заявку — нет, не ответил. Но я слышала, что она дала комментарии в медиа. Что передано в МИД, — вот о чем я слышала.

— А если уголовное дело будет закрыто, вы думаете, что вот прямо возьмете и приедете? А если уголовное дело не будет закрыто, то вы останетесь дальше в Германии, если условия будут продолжаться такими? Вы действительно здесь живете не в лучших уловиях. Может в какую-то другую страну переехать?

— Я не буду отказываться от помощи, если кто-то мне поможет с жильем, чтобы мои дети были в тепле. Но в Россию я, еще раз повторяю, хочу вернуться после закрытия уголовных дел против меня и моего супруга.

— Еще я прочла что недавно у вашего супруга были проблемы, его забирали чуть ли не в местную тюрьму, все хорошо закончилось в итоге, его выпустили?

— Нет. Была полицейская облава в месте, где мы жили, в дворницкой, 27 января. Была стычка с полицией, после которой его увели и, вероятно, арестовали. До сих пор его местонахождение неизвестно. Я считаю, немецкие власти виноваты в этом. Я призываю их к ответственности. Потому что была сделана заявка в полицию о его похищении. Я считаю, что немецкие власти в ответе за похищение моего мужа. О его нахождении до сих пор мне ничего не известно. Из реалистичных версий, которые пришли мне в голову, — что, например, он не представился, но если опознали по отпечаткам пальцев, то его транспортировали в Швейцарию, в тот же подземный лагерь. А Швейцария никогда не даст никаких комментариев. И людей в Швейцарии, чтобы проверить, там он или нет, у меня нет. И возможности узнать, где он, у меня нет, потому что просто все отказываются помогать.


Последнее фото Семьи Войны — с празднования 19-летия свадьбы Олега Воротникова и Натальи Сокол, 15 янв 2018, Берлин

— А в посольство вы не пробовали обращаться? Ну хотя да, что посольство сделает в вашей ситуации…

— В российское посольство здесь в Европе я обращалась дважды. В посольство России в Швейцарии после преступления, которое с нами произошло, — мне никак не помогли. Нам по-прежнему нужен юрист для этого дела, потому что преступники фактически не наказаны. Они получили условные сроки, и организаторы находятся на свободе.


Организаторы похищения детей Войны в Базеле — правозащитники Соня Бишофф (Sonia Bischoff, слева) и Альмут Рембгес (Almut Rembges)

В посольство России в Чехии я обращалась, когда моя дочь попала в аварию в Праге и я пыталась сделать для нее свидетельство о рождении и другие документы, для того чтобы она смогла получить своевременную медицинскую помощь. В консульском отделе мне никак не помогли с этим.


Пятилетняя Мама Ненаглядная Сокол после того, как ее сбила машина на трамвайной остановке в центре Праги, 22 мая 2017

— Последний вопрос: предположим, все закончится хорошо, в Россию вернетесь когда или если, чем вы планируете заняться? На хорошей ноте закончим.

— Во-первых, я очень хочу, чтобы у моих детей все было хорошо — чтобы они жили в своей культуре, ходили в школу, чтобы у них был дом. Во-вторых, мы хотим продолжать заниматься нашей акционистской деятельностью. Потому что сейчас художники как-то задвинуты. На государственном уровне нас, ну конкретно нашу группу, используют как пример, — вот посмотрите, так им и надо, используют нас в качестве такого дурного примера. Что они делали, вот им так за это и надо. Я считаю, что это неправильно. У художников очень много мыслей, как развивать и продвигать искуссство. Я хочу заниматься продвижением русского искусства. Я хочу сделать из искусства религию. Новую религию.

— Это очень интересно. Надеюсь, увидимся в России уже и пообщаемся совсем в других обстоятельствах. Спасибо огромное что нашли для нас время.

Анна Редькина, «Вести», Россия 24