Допрос матери Олега состоялся 2 декабря.

В день приезда дознаватель свидание не разрешил, мотивировав отказ отсутствием начальника. Допрос длился полтора часа. Отец в это время мерз на улице, у него окоченели ноги. Его не пустили из-за того, что у него были сумки. Допрос проходил без адвоката и под давлением. При подписании показаний я была неуверена в точности записанных дознавателем показаний, тогда дознаватель Бородавкин стал шантажировать: “А вы знаете, что если вы не подпишете я не разрешу свидание?”.

Если бы я отказалась отвечать, “согласно статье конституции” мне бы не разрешили свидание с сыном — это прямо так и сказал мне дознаватель Бородавкин

Некоторые вопросы были некорректные:
Следователь: “Как вы предполагаете, мог ваш сын быть активистом группы Война?”
Мать Олега: “Строить версии и делать предположения "был или не был” — не моя задача.“
Следователь записал: "Мнение двоякое”

Свидание

Свидание проходило через стекло решетки посредством телефона, разговор прослушивался.
Настроение у Олега сносное, на встрече он смеялся. Просил привезти на свидания Каспера, жалеет, что не видит, как меняется его сын, скучает по жене. Свидания с детьми возможны только при наличии паспорта (с 14 лет).
Олег выглядит хорошо, деятельный, энергичный, почти весь час говорил только он, сказал, что его мать теперь как Ахматова, вспоминал Лимонова. Говорил, что пока ему всё интересно, новые впечатления. На условия не жалуется, надзиратели не бьют, но ведут себя хамски. Быт его не напрягает, также как и тюремная еда. С передачами, конечно, всего хватает. Синяки от наручников еще остались. Его хотели остричь, но он не согласился. Олегу не хватает книг, потому что в местной библиотеке “литература для детей и подростков”. Теперь у него есть тетрадь и ручка. Ещё про передачи: Олег просит простой воды побольше, но не в пяти-, а в 1,5-литровых бутылках.