Michel Krielaars April 17, 2012

Страница в NRC Handelsblad, источник: http://digitaleeditie.nrc.nl/digitaleeditie/NH/2012/3/20120417___/1_10/index.html#page10

Я встречаюсь с Леонидом Николаевым в 11 вечера в кафе в центре города. Однако стоит ему войти, как он произносит: “Меня здесь все знают, надо немедленно уходить”. Он натягивает лыжную шапочку и выходит. Я иду за ним. На улице Леонид постоянно оглядывается по сторонам. Мы заходим в метро и впрыгиваем в первый подошедший поезд. На следующей остановке мы ждем, пока двери начинают закрываться, и выскакиваем из вагона. Таким же образом делаем пересадку. Поднимаемся в город. Уже полночь. Заходим в МакДональдс. В почти пустом зале сидят товарищи Леонида по революционной стрит-арт группе Война.

Последние три года Война регулярно появлялась в новостях с такими потрясающими воображение акциями, как гигантский фаллос на Литейном мосту в Санкт-Петербурге. Рисунок размером 65 на 27 метров был сделан за 23 секунды в ночь на 14 июня 2010 года в день рождения Че Гевары. Особо впечатляюще он выглядел при разведении моста, поднявшись как раз напротив окон здания ФСБ.
Позже акция была включена в шорт-лист VI всероссийского конкурса в области современного визуального искусства “Инновация” в номинации “Произведение визуального искусства” и получила премию в 400 тысяч рублей. Однако забирать эти деньги участники группы отказались, так как отрицают деньги.

Наталья Сокол, 31 год, называющая себя Коза, держит на руках грудного ребенка. Еще один, 43-летний участник, представившийся Жириком, снимает происходящее на камеру. “Моего ребенка зовут Мама, - говорит Коза. - Легально ее не существует. Мы не можем зарегистрировать ее, потому что полиция забрала наши паспорта”.

Леонид рассказывает, как в ноябре 2010 полиция ворвалась в квартиру, где временно находились участники группы, и как он и 32-летний Олег Воротников, муж Натальи, были арестованы за акцию “Дворцовый переворот”, в ходе которой они перевернули несколько милицейских машин. “Нас избили и бросили в машину с питерскими номерами. Мы провели три с лишним месяца в следственном изоляторе в Петербурге”. В этот момент входит Олег Воротников по кличке Вор. Он также подозрительно оглядывается по сторонам. Причину их беспокойства легко понять. С лета 2011 он и Наталья были объявлены в международный уголовный розыск, заочно арестованы и являются обвиняемыми по уголовным делам, возбужденным в связи с акциями группы.

Олег рассказывает об очередной акции – поджоге милицейского автозака в последнюю новогоднюю ночь. “Эта подарок всем арестованным политическим активистам. В России много политзаключенных, с которыми власть обходится как с уголовниками за их политическую деятельность, - и одновременно с этим много настоящих преступников заседает в правительстве. Против этого мы и протестуем”.
Вместе с художником Алексеем Плуцером-Сарно, находящимся за границей, они составляют ядро группы, в которую входит уже не меньше 200 участников. “Мы арт-экстремисты, - говорит Коза. – Чиновники нас боятся. Нашими акциями мы хотим вытащить Россию из режима Путина. Иначе это будет тянуться еще как минимум до 2024 года. Все, что происходило во время его правления, - неправильно. Мы живем в полицейском государстве. Это государство противостоит гражданским активистам, защищающим человеческие права. Чиновники пытаются заставить всех молчать, вооружившись законом об экстремизме”.

Война существует с 2005 года. В 2007 они заявили о себе несколькими громкими акциями, которые со временем становились все ярче и яростнее. Одной из наиболее запоминающихся была световая проекция изображения черепа с костями на Дом правительства РФ. “Это была настоящая победа. Полиция тогда очень хотела узнать, кто устроил эту акцию. Это был наш первый открытый плевок им в лицо,” - вспоминает Коза.

С тех пор, как они находятся в розыске, они переезжают с одной тайной квартиры на другую, а чаще из подвала в подвал, - и продолжают свою “войну”. “Мы живем как партизаны, - говорит Олег. – Наша работа стала гораздо более тяжелой. Потому что теперь у нас нет права на ошибку. Если мы совершим ошибку, то тут же окажемся под арестом”.

Они не верят последним массовым протестам в Москве, не собираются принимать участие в грядущем “Протесте Миллионов” Сергея Удальцова. “В отличие от Войны, у оппозиции не хватает смелости, - говорит Олег. – Но, конечно, важно, что люди начинают выходить на улицы, чтобы выразить свой протест и свое раздражение. Правда, для успеха они должны перестать быть только лишь ироничными. Им нужно объединяться в небольшие группы, в бригады, как Война, и протестовать одновременно в разных местах, захватывать и контролировать город целиком”. Коза выражается даже более определенно: “Только настоящая борьба может приблизить конец режима”. “Это значит революция?” - спрашиваю я. “Как форма революция наиболее интересна, - отвечает Олег. - Но революция в России обычно совершается в высших эшелонах власти. Однако любые переговоры с этим режимом бесполезны. Он всегда предаст тебя”.

МакДональдс закрывается. Час ночи. Пятеро протестантов идут к метро, где их встречает знакомая, приведшая двухлетнего Каспера, старшего ребенка Козы и Олега. Мы прощаемся. Они отказываются отвечать на последний вопрос, планируют ли они очередную акцию в поддержку задержанных девушек из группы “Пусси Райот”, участвовавших в акциях Войны. “Если мы и устроим что-то, это в любом случае будет незаконным, - говорит Олег. – А что, где и когда - не подлежит обсуждению”.

Страница в NRC Next, источник: http://digitaleeditie.nrc.nl/digitaleeditie/NN/2012/3/20120418___/1_08/index.html#page8