В Выборгском районном суде продолжаются судебные разбирательства по делу активистов партии “Другая Россия”, обвиняемых в продолжении деятельности запрещенной “Национал-Большевистской Партии”, к которым в результате инсинуаций сотрудников Центра “Э” (Центр противодействия экстремизму) уже на последней стадии следствия был подключён музыкант культовой радикальной панк-группы “Союз Созидающих” Алексей Марочкин (в музыкальных кругах более известный под именем Матвей Огулов).

Алексей Марочкин, 13й обвиняемый в уголовном деле против питерских другороссов

Данный процесс и без того носил абсурдный даже для нашей прогнившей системы характер, а факт за уши притянутого 13-го обвиняемого показал всю нелепость, неприкрытый цинизм и вседозволенность власти.

В ходе нескольких прошедших заседаний были допрошены свидетели обвинения, являющиеся действующими сотрудниками правоохранительных органов и двое стукачей - М. Сазонов и А. Соколов. Первый – внедрённый сотрудник Центра “Э”, второй – явно психически неполноценный персонаж, ранее привлекавшийся за педофилию и имеющий личные претензии к обвиняемым. Большинство допрашиваемых сотрудников правоохранительных органов жаловались на плохую память и практически ничего конкретного в подтверждение обвинения сказать не могли. Более того, сами того не желая, иногда давали показания, скорее противоречившие обвинению. Допрос строился в соответствии со строгой иерархией: от высшего звания к низшему, и создавалось впечатление, что с каждым “свидетелем” уровень интеллекта и способность связно отвечать на вопросы или хотя бы их понимать всё больше стремилась к нулю. Последний допрашиваемый сотрудник правоохранительных органов вообще заявил, что он забыл, был ли у него допрос на стадии следствия и под натиском адвокатов признался, что протокол допроса был им подписан не глядя по просьбе следователя.

Характеристики подсудимых и факты их “преступной” деятельности, фигурировавшие в протоколах допросов, на заседаниях данными свидетелями практически не подтверждались, т.к. большинство из них даже не могли вспомнить, кто те люди, про которых им задаются вопросы. Слыша же имя Алексея Марочкина “свидетели” впадали в ступор, явно впервые слыша это имя. 
Когда адвокатами Марочкина Д. Динзе и А. Екимовской (оплачиваемыми арт-группой Война) задавались конкретные вопросы относительно действий Алексея Марочкина, в соответствии с показаниями, данными “свидетелями” на допросах, эти самые “свидетели” судорожно пытались вспомнить, о ком идёт речь и срочно придумать подходящую версию, чтобы не попасться на лжесвидетельстве. Данное обстоятельство, как, впрочем, и то, что все показания были как под копирку, явно говорит о не глядя подписанных сфабрикованных фактах в протоколах допроса, что и подтвердил запутавшийся перепуганный последний допрашиваемый.
“Секретные свидетели” Михаил Сазонов и Анатолий Соколов по ходатайству прокурора были допрошены по программе защиты свидетелей, то есть разговаривали с ними в условиях, исключающих аудио-визуальный контакт и таким образом, соответственно, так же исключающим возможность убедиться, были ли в секретной комнате именно эти люди, а также с кем они там находились и кто имел возможность корректировать их показания. И несмотря на то, что сторона защиты была против, судья Яковлев ходатайство удовлетворил, как и все прочие ходатайства обвинения на всём протяжении процесса.

По окончанию заседания, на котором допрашивался Сазонов, в помещении суда был замечен сотрудник Центра “Э” Грязнов, который в своё время инициировал его внедрение в ряды “Другой России” и являлся руководителем операции, в результате которой было сфабриковано данное уголовное дело, что подтверждает выдвинутое предположение о вероятности того, что засекреченные свидетели давали показания отнюдь не самостоятельно.

Относительно Сазонова стоит отметить, что именно он предложил “другороссам” ту самую квартиру, в которой в 2009-м году проходили собрания и где велось видеонаблюдение, фигурирующее в деле в качестве одной из основных улик обвинения.
Также свидетель Сазонов рассказал, что он по своей инициативе заполнил анкету на сайте партии и даже не думал, что ему ответят, а также заявил, что “стучать” на “другороссов” решил добровольно, хотя в материалах дела фигурируют документы под подписью оперативника Грязнова, из которых следует, что Сазонов был намеренно внедрён в организацию для сбора информации и передачи её в Центр “Э”, что недвусмысленно указывает на лжесвидетельство Сазонова.
На вопросы прокурора свидетель ответил, что Андрей Дмитриев принимал основные решения, Андрей Песоцкий был его правой рукой и занимался вербовкой. На вопросы адвоката Дмитрия Динзе относительно роли Алексея Марочкина, удивительным образом проходящего по делу в качестве организатора, а даже не участника, Сазонов подтвердил, что ни организатором сообщества, ни организатором его структурных подразделений Алексей Марочкин не являлся, а просто иногда присутствовал на собраниях в вышеуказанной квартире и некоторых общеоппозиционных протестных мероприятиях.

Практически на все вопросы свидетель или отказывался отвечать, ссылаясь на то, что эти вопросы направлены на выяснения его личности, или советовал защите задать их оперативнику Грязнову.
Соколов, так же как и Сазонов, часто отказывался отвечать на вопросы стороны защиты, а иногда и просто впадал в истерику. Свидетель пояснил, что его сотрудничество с правоохранительными органами началось после протестной акции, на которой к нему подошли сотрудники полиции и предложили быть свидетелем.

Рассказывая о подсудимых Соколов все время путался в показаниях, мямлил, отвечал расплывчато и ссылался на то, что все эти события смешались с личными проблемами. На вопрос адвоката Барамии о том, видел ли свидетель ее подзащитного Олега Петрова, когда и при каких обстоятельствах с ним познакомился, Соколов ответил, что Петрова в первый раз увидел в 2009 году и что тот регулярно ходил на собрания. Остаётся загадкой, как Петров в этот период времени мог попасться на глаза Соколову и регулярно посещать собрания, т.к. с декабря 2008 года по декабрь 2009 года служил в армии, не выезжая из части в отпуск и увольнительные.

По поводу Марочкина Соколов сказал, что тот не часто бывал на собраниях и акциях, не входил в исполком и иные управляющие органы партии, но каким-то образом какое-то время был руководителем южной бригады, но “потом вообще быстро куда-то пропал”. В его работу входило раздавать распоряжения и распространение печатных изданий среди своего звена. На вопрос адвоката Анастасии Екимовской, на каком основании он делает подобные заявления, Соколов ответил, что руководствуется логикой, но лично этого не видел.
Так что абсолютно очевидно, что данный процесс – это всего лишь организованная провокация, спланированная сотрудниками антиэкстремистского ведомства в стремлении к новым звёздам на погонах, а также первый серьёзный шаг к запуску маховика новой репрессивной машины власти против народа.

Яркий пример последнего утверждения – только что принятый Государственной Думой закон о митингах и демонстрациях, явно направленный на то, чтобы лишить народ последней возможности выражать свою гражданскую позицию, что свидетельствует о всё большем движении нашей псевдо-демократии в сторону тоталитаризма.

Напомним, что уголовное дело против членов партии “Другая Россия” началось в ноябре 2010-го года под предлогом того, что данная организация является продолжательницей запрещённой в 2007-м году “Национал-Большевистской Партии”, хотя программа и цели “Другой России” кардинально отличаются от программы НБП, а сама партия “Другая Россия” запрещённой никогда не признавалась. По делу проходят двенадцать активистов партии и непонятным образом привлечённый к делу музыкант, лидер радикальной панк-группы “Союз Созидающих” и организатор различных фестивалей панк-направленности Алексей Марочкин (Матвей Огулов).

Заметим также, что все обвиняемые по данному делу являются людьми интеллигентными и образованными, представителями интеллектуальных профессий: кандидаты наук, преподаватели, писатели, юристы, журналисты, и СМИ уже окрестили данный процесс “Делом Интеллигент-Экстремистской ОПГ”.

Автор - К.Н.