Владимир Костюшев, Дмитрий Дубровский (справа). Фото Владимира Телегина

В Московский районный суд г. Санкт-Петербурга от Дубровского Дмитрия Викторовича, к.и.н., ст. преподавателя филологического факультета СПбГУ, Старшего научного сотрудника Российского этнографического музея

ОБРАЩЕНИЕ

Уважаемый суд!
Выступая как общественный защитник обвиняемого Леонида Николаева, считаю необходимым обратиться к уважаемому суду с нижеследующим.

1. В демократическом правовом государстве граждане имеют конституционное право на критику государственной власти и отдельных ее представителей. Более того, Европейский суд по правам человека в ряде своих решений обратил внимание на то, что чем выше положение человека в демократическом государстве, тем менее он должен быть защищен от критики со стороны общества, поскольку этого требует логика общественных интересов. В то же время, в демократическом правовом государстве меньшинства, прежде всего, этнические, религиозные, сексуальные, социальные (прежде всего, инвалиды) являются предметом особой защиты государства, поскольку презюмируется их дискриминация и заранее неравноправное положение по отношению к большинству. Именно в этом смысле евро-американская традиция уголовного преследования за различного рода преступления на почве расовой, религиозной ненависти допускает более серьезное наказание за различного рода правонарушения, если они были мотивированы расовой, этнической, религиозной, социальной рознью или враждой.
В российском праве, очевидно, существует такой же подход, который отражен в диспозициях статей 282, 105, а также ряда других статей УК РФ. Удивительно, но в деле, возбужденном против Леонида Николаева, милиция фигурирует в качестве социальной группы, которая, таким образом, понимается как особо незащищенное и требующее особой заботы меньшинство. Между тем, милиция, очевидно, является не социальной, а социопрофессиональной группой, особо защищенной законами, регулирующими действия, прежде всего, законами “О милиции” и “О государственной службе”. Таким образом, представлятся чрезвычайно странной ситуация, при которой милиция, которая, прежде всего, имеет статус представителей государства, которые, с одной стороны, в духе решений ЕСПЧ, должны быть менее защищены от критики, чем обыватели и с другой стороны, имеющая достаточно правовых средств защиты в Российском государстве, прибегают к способам правовой защиты, которые явным образом ей не соответствуют. В противном случае необходимо признать, что милиция в России является угнетенным, бесправным и дискриминируемым меньшинством, которые требует особой правовой защиты государством от населения.

2. В демократическом правовом государстве свобода самовыражения служит, в том числе, одним из основных инструментов выражения недовольства общества в отношении тех или иных решений государственной власти. При этом, безусловно, художники, хотя и подпадают под общее правило, которое определенным образом ограничивает свободу самовыражения, тем не менее, являются пионерами в определении и переопределении границ свободы слова и самовыражения. Наиболее важным при этом является, безусловно, принцип ненасилия. В ситуации, когда речь идет об испорченном имуществе, говорить о насилии, и уж тем более, об экстремизме, как представляется, как минимум, неуместно. Следствие считает, что переворот одной или двух машин, участие в котором инкриминируется Леониду Николаеву, «подрывает авторитет государственной власти и деятельности органов внутренних дел». Печальная традиция преследования инакомыслящих за действия по подрыву авторитета и клевете на государственный строй, видимо, не целиком исчезла из логики мышления и действий правоохранительных органов. Иначе чем можно объяснить наличие в деле справки о Движении сопротивления им. Петра Алексеева, в которой, в частности, говорится, что данное объединение признается экстремистским, в частности, потому, что имеет идеологию, направленную на “ограничение полномочий властных и патриотических (?) структур”, отказ от службы в Вооруженных силах РФ… при этом указано, что “методы борьбы – протестные акции, митинги, флешмобы с вывешиванием баннеров оскорбительного содержания в адрес представителей государственной власти РФ”. Обращает на себя внимание не только неясная связь между предполагаемым правонарушением и данным движением как таковым, сколько обилие в тексте прямых нарушений Конституции РФ, в частности, права на свободу слова, альтернативную государственную службу. Требования этих прав понимаются как экстремизм, не говоря уже о том, что неправовой является сама коллизия, при которой экстремистской объявляется организация, в отношении которой нет никакого решения суда о признании ее экстремистской. В противном случае налицо нарушение конституционных прав граждан на объединения.

3. Таким образом, суммируя, представляется , что следствие ошибается в истинном смысл инкриминируемых Леониду Николаеву действий. Речь, очевидно, не идет о грубом нарушении общественного порядка и выражении неуважения к обществу. В данном действии, очевидно, средствами политического искусства высказывается неуважение и недовольство действиями представителей государственной власти в лице милиционеров, которые не могут в смысле защиты своих конституционных прав считаться меньшинствами, требующими заботы и защиты государства, как инвалиды, беременные женщины или старики. В то же время, очевидно, что данные действия не связаны с насилием и не могут представлять общественной опасности. Одновременно, данные действия, на мой взгляд, никак не угрожают авторитету государственной власти в России. Иначе придется признать, что авторитет государственной власти в России держится на милицейских машинах, что, очевидно, не так. Кроме того, представляется, что именно такими процессами и наносится ущерб и авторитету государственной власти, и правоохранительных органов в целом.

В связи с вышеизложенным прошу уважаемый суд не продлевать Леониду Николаеву содержание под стражей и избрать меру пресечения, не связанную с лишением свободы.

13.01.2011

Д.В. Дубровский