Постепенно близится к концу судебное разбирательство против членов партии “Другая Россия” и музыканта Матвея Огулова.

Музыкант Матвей Огулов

В прошедших двух заседаниях в защиту Матвея Огулова выступили два свидетеля: фигурирующая на представленном обвинением видео Жанна Пояркова - писатель, музыкант и арт-активист, а также специалист-полиграфолог Светлана Насонова, известная по делам Таисии Осиповой (её заключение в значительной мере способствовало исключению из дела одной из важнейших улик обвинения – протокола обыска), московских анархистов Солопова и Гаскарова и Нижегородскому делу Антифа-RUSH.

Жанна Пояркова пояснила, что познакомилась с Матвеем на панк-концерте, и общение их проходило только по поводу музыки – в 2009 году Матвей предложил ей присоединится к его группе в качестве вокалистки, в связи с чем и была проведена репетиция на квартире собраний “другороссов”.

Именно этот эпизод и был зафиксирован камерами видеонаблюдения и представлен впоследствии обвинением в качестве доказательства вины музыканта Матвея Огулова. Впрочем, в чём именно заключается эта вина, оставалось непонятым раньше, непонятно это и сейчас.

Свидетель пояснила, что знает Матвея исключительно как музыканта и организатора различных фестивалей и арт-акций, о его политических предпочтениях ей ничего не известно.


Светлана Насонова была приглашена стороной защиты для подтверждения в суде результатов тестирования Матвея Огулова на полиграфе. Результаты говорят о том, что он не занимался никакой организаторской деятельностью в рамках НБП и никого не привлекал к деятельности партии. 
Свидетель полностью подтвердила данные результаты и подробно рассказала, в связи с чем ею было сделано такое заключение.

Насонова пояснила, что по её мнению идеология организации для Матвея Огулова была не слишком важна, и решающую роль в том, что он какое-то время находился в ней, играла сильная культурная составляющая данной организации. Если бы в то время существовала, например, арт-группа Война, то он бы незамедлительно присоединился к ним.

В подтверждение этому добавим, что помимо общения с другороссами Матвей Огулов проводил много времени и в совершенно других движениях – например, с питерскими анархистами и проч.

В связи с выступлением свидетеля Насоновой следует отметить абсолютно возмутительное поведение прокурора, буквально засыпавшего специалиста вопросами, которые и близко не входят в её компетенцию, а также совершенно неадекватное поведение судьи, который всем своим видом показывал, как он хотел плевать на всё, что говорит свидетель и открыто совершал попытки усомниться в её компетенции.

После заседания Светлана Насонова дала комментарий, что по долгу службы ей много доводилось бывать на различных судебных заседаниях, но такого нелепого и беспредельного ведения судебного разбирательства она ещё не видела никогда.
Особенно красочно поведение судьи в данном случае смотрится на фоне другого эпизода, имеющего место в данном судебном разбирательстве.

Некоторое время назад защитой было заявлено недоверие к эксперту со стороны обвинения, проводившему психологолингвистическую экспертизу – учителю математики Н. Крюковой. И в самом деле, вызывает серьёзные сомнения компетенция математика в разбираемом вопросе, и особенно при учёте того, что этим же “экспертом” уже давались знаменитые абсурдные “независимые” заключения в заказных политических процессах.

По ходатайству защиты, в Московский Институт Культурологии был направлен запрос о компетентности эксперта Крюковой, на что был получен ответ, подписанный – внимание! – САМОЙ Н.КРЮКОВОЙ, который гласил, что она, конечно же, вполне компетентна. Второе заключение о компетентности эксперта было подписано директором Института Кириллом Разлоговым, но каким-то странным образом полностью совпадал с заключением относительно себя самой Крюковой.
Сей факт естественным образом возмутил подсудимых, защиту и всех находящихся в зале суда, кроме, конечно же, прокурора и судьи. На протесты защиты судья заявил, что он видит подписанные документы и вообще не понимает, что и кого в них не устраивает.

Судью в данных “заключениях” устроило всё, что снова наталкивает нас на грустные выводы относительно чистоты данного процесса, беспристрастности судьи, и, как итог – приговора для оставшихся семи обвиняемых. 
И особенно волнительна в данном случае судьба музыканта, привлечённого к делу абсолютно безосновательно, т.к. суд явно не разделяет этого мнения и неприкрыто игнорирует все факты, которые об этом свидетельствуют.

К.Н.