Вор, Ёбнутый, Козлёнок и Каспер

23 марта на следственных мероприятиях следователь Петров незаконно изъял у Леонида Николаева личный диктофон без объяснения причин и без каких-либо оснований. Внутри поста подробный рассказ Лёни и Олега об их буднях на следственных мероприятиях.

Официальное заявление адвоката Динзе на изъятие Петровым диктофона у Лени:

Лёнин рассказ:

Увидев меня с большим рюкзаком Петров шутил, уж не с ружьем ли я к нему пришел (потом когда я что либо проделывал с рюкзаком он очень напрягался, внимательно смотрел, уточнял, “не пистолет ли у меня там в сумке”. Увидел диктофон, сильно возмущался, просил убрать в карман. Я заявил что имею право, он отстал. В какой то момент (кажется я полез в сумку) положил диктофон на стол. Петров выхватил диктофон. Заявил что посмотрит что там и вернет. Упоминал о возможности обыска, чтобы посмотреть что у меня там в рюкзаке. Притащил двух понятых, оформил протокол об изъятии (очень внимательно все оформлял для передачи на экспертизу, но мне показалось что его интересовал не диктофон, просто хотел выпендрится, долго говорил, что нельзя ничего делать без его разрешения). Вернул паспорт и часы изъятые при оформлении задержания, я написал расписку что принял. Принял мое ходатайство об ознакомлении с результатами экспертиз, заявление о смене фактического места жительства, расписался на моих копиях. На мой вопрос о запланированных на сегодня, но несостоявшихся следственных действиях, сказал что хотел ознакомить с результатами экспертизы и постановлением о создании следственной группы по нашему делу. Вручил повестку на 30-е на 10:30. Сказал что собирается отдать деньги и документы Козы Олегу. Много говорил про то, как плохо для меня, что адвокатов нет. Обещал, что в следующий раз оформит бумаги на отвод моих адвокатов и назначит государственных. Говорил, что мы относимся к делу как к игре и тюрьма нас ничему не научила. Спрашивал, не думал ли я что дело может “дойти до расстрела”, вас выпустили но это еще ничего не значит. Он не любитель интернета, но мы так много общаемся с прессой, что даже он читал и даже смотрел видео интервью, где нас называют Войной, от которой мы так открещиваемся.

Из протокола выемки

Перед началом выемки следователем было предъявлено постановление о производстве выемки от 23.03.2011, после чего обвиняемому Николаеву Л.Л. было предложено выдать имеющийся у него цифровой диктофон. Указанные предметы добровольно выданы не были. В ходе выемки изъято: Со стола следователя был изъят цифровой диктофон “EXPLAY”  с No…. , который помещен в бумажный конверт и опечтан.

Рассказ Олега

Я опоздал на 35 минут. На входе я не предъявил документы и меня пропустили без них и без досмотра. Петров встречал меня в коридоре словами: “Надеюсь, вы бомбу не принесли”. Я зашел в туалет, и Петров продолжал шутить: “Только не оставляйте бомбу там”.

Петров снова не уведомил моих защитников, и на допросе их не было. “Считаю, что нарушено мое право на защиту, т. к. не были извещены мои адвокаты”, - заявил я Петрову. Он проигнорировал мое заявление. Я в очередной раз попросил его извещать моих адвокатов о дне и времени проведения следственных действий. “Это ваш косяк, ваш косяк”, — повторил несколько раз Петров.

Затем Петров отказался принять у меня письменное ходатайство с просьбой ознакомить меня с постановлением о назначении экспертиз и с заключением экспертиз. Назначение портретных экспертиз — единственное следственное действие, проведенное со мной за пять месяцев, с тех пор как я был арестован. Назначение прошло еще в ноябре, дознаватель капитан Бородавкин явился ко мне в СИЗО 29 ноября и назначил. С тех пор у меня сменились еще двое следаков — следачка из отделения
Московского района и сам Петров. Петров отказал мне в вызове двоих понятых, готовых свидетельствовать, что Петров не принимает мое ходатайство и тем нарушает УПК. Полковник юстиции Петров сказал: “От вас ходатайство не приму. Только по почте, либо в канцелярию на Косыгина”.

Вместо этого  Петров составил протокол о том, что я явился на допрос без защитников. Я отказался подписать протокол. Петров обратился к двоим сотрудникам следственной части ГСУ и предложил им выступить понятыми при моем отказе подписать протокол. Сотрудники согласились. Первый сотрудник сидел тут же, в кабинете у Петрова No.46, за соседним столом и листал документы, бумаги, дела. Его звали Газдиев Хусейн Хасанович, он сказал, что он “не работник”. Второго сотрудника-понятого Хусейн вызвал из другого кабинета. Вошел второй понятой, такой же зверек как и Хусейн, в розовой зверской рубашке, с неразгибающимися руками. Второй понятой, не разобрав, вошел как на допрос, сделав свирепым свое хач-лицо. Его звали сверх-экзотично по отношению к его хач-внешности: Парастаев Дмитрий Владимирович, он также «не был сотрудником». Зверьки-следаки представились, расписались и вернулись к своим служебным делам. Мое посещение закончилось. Я взял неподписанную повестку о вызове на допрос на 30 марта и вышел. В коридоре и на лестнице на подоконниках я разложил открытки и наклеил стикеры, призывающие к 31-му числу. Я получил их вчера от активиста Равиля.