События 31 марта, около 18:30
Командовали ментами очень расчетливо. Ведь на меня и на Каспера не нападали до тех пор, пока не отъехала “Газель”, в которой уже сидели задержанные Козлёнок (мама Каспера), Лёня Ёбнутый и другие наши товарищи. И как только “Газель” отъехала, в следующую же секунду был дан прямой приказ, на меня было показано пальцем. Были произнесены слова (это отчетливо слышно на видеодокументации): “Оформляем ребенка. Оформляем его!”, то есть меня. Приказ отдал начальник 78-го отделения подполковник Засыпкин В. А.
Начальник 78го отделения Засыпкин В.А. отдаёт приказ “оформлять ребёнка”
Козу повезли в 78-е отделение (ул. Чехова, 15), а меня и Каспера в 28-е (ул. Марата, 79). В ментовском пазике, пока нас с Каспером везли в 28-е отделение, меня избивали двое ментов. На глазах у сына. Я был в наручниках. Один мент усадил меня на сидение, сам сел сверху, оседлал меня, как женщина во время секса, когда она сверху на мужчине, и стал бить кулаком — по голове, в корпус. Другой мент сел на сиденье сзади и начал душить меня. Завел руку мне за шею, согнул в локте и душил. Каспера все это время сжимал в лапах отдельный мент. Избиению есть много свидетелей. Все задержанные в пазике видели это и протестовали вслух:
“Прекратите бить и душить человека!”.
В 28-м отделении нас с Каспером тут же разлучили. Его унесли в отдельный кабинет, где он находился на протяжении полутора часов, и я не знаю, что они там с ним делали. А меня оставили стоять в наручниках в коридоре, под охраной пяти ментов, продолжавших избивать меня. Уже через 10 минут после того, как меня и Каспера доставли в 28-е отделение, туда прибыла толпа эшников, не менее 7-ми, один эшник отделился, подошел ко мне и сказал прямо:
“Тебе мало было первого раза. Наши беседы и методы на тебя не действуют. Что ж, веселись дальше в тюрьме. Теперь ты своего ребенка несколько лет не увидишь”.
Говоря о методах, эшник явно намекал на избиение нас эшниками 3 марта, на ул. Восстания, когда мы возвращались после нашей пресс-конференции. Я попросил его представиться, он не представился, однако и не стал утаивать, что он из центра “Э”. Утаивать от меня было уже бессмысленно, я знаю этих упырей.
Мне оставалось не понятно только, что имел в виду эшник про “дальше в тюрьме”. Сегодня, 6 апреля, это прояснилось.
Оба дела, заведенных на меня, — по 31-му марта. По одному из дел я якобы ненадлежаще общаюсь со своим ребенком. Это продолжение ментовской затеи лишить меня и Козу родительских прав.
“В твоем случае я за смертную казнь. Таких родителей, как ты, я бы расстреливал!”
В связи с чем конкретно Трифан так сказал? Каспер очень просился в туалет. Он уже писает в унитаз и отказывается носить памперс. Трифан не пустил Козу с Каспером в туалет, блокировал их на кухне в течение нескольких часов. А один Каспер не пошел, т. к. был очень напуган эшниками. Они только что разгромили квартиру, избили и увели меня и Лёню. Коза поставила Каспера на раковину на кухне, и Каспер пописал туда. Это взбесило Васю Трифана и он прокомментировал это, выступая за смертную казнь для родителей, дети которых могут писать в раковину. Об этом Коза писала мне в тюрьму.
Следующий эпизод — эшники изъяли все денежное пособие по уходу за ребенком, все деньги Каспера. А также они изъяли все документы Козы, включая удостоверение сотрудника МГУ, в котором Коза преподает. Коза и Каспер остались одни, без денег и без документов. А теперь и деньги Каспера, и документы Козы арестованы старшим следователем по особо важным делам полковником юстиции Петровым А. Ю. (из Следственной части Главного следственного управления при ГУВД по СПб и ЛО, ул. Захарьевская, д. 6, каб. 46). До этого Коза звонила дознавателю 5 отдела капитану Бородавкину, дважды писала ходатайства — в городскую прокуратуру и на имя Петрова — с просьбой вернуть незаконно изъятые — по сути, украденные эшниками — документы и деньги Каспера. Поскольку Коза не проходит по уголовному делу как подозреваемая, изъятие было незаконно, это кража. На ходатайства никто не ответил. А недавно родители Козы получили письмо из Главного следственного управления за подписью Петрова, в котором написано, что деньги Касперу возвращены не будут, Петров отказывает, поскольку Каспер, на сумел доказать, что это его деньги.
Подозреваю, что Петров просто пропил деньги Каспера вместе со своими собутыльниками-эшниками. 150 тысяч рублей им могло хватить. Ведь эшники, когда везли нас с Лёней из Москвы в Питер всю дорогу праздновали как победу захват нас в заложники, пили виски, чокаясь над нами, лежащими на полу. Бухали, пока не напились, затем отрубились и спали в креслах.
Коза пять месяцев прожила без документов. До сих пор документов нет. Это в России, где без паспортакдаже солнце на встает. Коза вновь отправила письма — омбудсмену и в генеральную прокуратуру, но пока безрезультатно.
Следующий эпизод известен всем — 31 марта. ОМОН выдергивает Козу из толпы прохожих на тротуаре Невского проспекта и швыряет в автозак - в “Газель”. Народ окружает автозак, негодует, скандирует “Верните мать ребенку!”, но не решается противодействовать ментам. Только я с Каспером на руках прорываюсь к Козе. Молодежь, решившись блокировать “Газель”, садится на проезжую часть, на асфальт перед “Газелью”, но их тут же разгоняет ОМОН.
Как только “Газель” трогается, стена ОМОНа бросается на меня с Каспером, нас швыряют на мостовую, топчат и избивают. ОМОНовец выдергивает мою руку и начинает ее ломать. Другой ОМОНовец вырывает из второй моей руки Каспера — рвет что есть мочи, как неодушевленный предмет. Я и Каспер избиты. У обоих шок.
Позднее побои будут зафиксированы в детской больнице №19 (Каспера) и в Институте скорой помощи на ул. Будапештской, д 3 (мои), но пресс-служба ГУВД делает лживое заявление, что телефонограммы из больниц ментам не поступали.
Намучив Каспера всласть, менты подбрасывают его в больницу, сдают врачам краденое. Ни я, ни Коза — мы не знаем, где наш ребенок. Я сижу в 28м отделении, Коза — в 78-м, у начальника Засыпкина в обезьяннике. Меня бьют менты, а Козу бьют пьяные менты — дверью от обезьянника стараются сломать ей ногу. В результате избиений я оказываюсь в больнице, куда меня доставляет карета скорой помощи. Я определенно узнаю о судьбе Каспера только в 4:30 утра 1 апреля, покинув Институт скорой помощи. Адвокат передает мне слова активистов на воле. Они знают, что Каспер в больнице и едут туда дежурить. Коза до сих пор в отделении, куда не пускают адвоката. Ночью в 78-е отделение приходят эшники Трифан и Колотушкин А. И. И допрашивают активистов.
Коза узнАет, что Каспер жив, только в 10 вечера 1 апреля, когда мы все наконец встречаемся. Каспер, мама и папа. Коза сбегает от ментов, во время конвоирования в суд, вскрыв дверь и выпрыгнув на ходу из автозака.
Менты заявляют, что заводят на Козу уголовное дело, — побег из-под стражи и избиение мента в 78-м отделении. Менты распространяют дезу, что у них имеется видеозапись того, как Коза, плененная, в клетке обезьянника, якобы набрасывается на мента и избивает его. Это еще один эпизод кампании по лишению нас родительских прав.
Следующий этап. Как только утром 1 апреля я появляюсь в детской больнице у Каспера, врачи вызывают охрану. Женщина врач вызывает службу опеки. Я не задумываясь одеваю Каспера и мы сбегаем от преследования. На выходе больничная охрана не успевает нас блокировать.
И вот сегодня, 6 апреля — новый виток. Новая, очередная попытка отнять у нас ребенка. Адвокату звонят из городской прокуратуры и объявляют, что на меня заведено дело. Динзе сообщает мне, что городская прокуратура вызывает меня, чтобы привлечь по ст 5.35 — ненадлежащий уход.
Тут же при этом сообщается, что на меня дополнительно заводится еще одно уголовное дело. Но адвокату отказываются сообщить, в связи с чем и по какой статье. Так сказала адвокату прокурорша из же той гор. прокуратуры.
Динзе комментирует:
“Они агрессивно подводят тебя, Олег, к лишению родительских прав. Они запустили механизм”.