Конвой запрещает фотографировать Таисию Осипову на пути из смоленского суда в автозак
Очная ставка с видеозаписью
В четверг 14 апреля и в пятницу 15 апреля продолжился суд над политзаключенной активисткой “Другой России” Таисией Осиповой. На этих заседаниях допросили ещё раз свидетелей обвинения, но теперь уже с предъявлением им видеокадров записи, сделанной во время обыска.
Тут следует заметить, что в уголовном деле напрочь отсутствуют объективные доказательства вины Таисии. Всё уголовное дело построено на письменных показаниях оперативников ЦПЭ, понятых, которые являются активистками движений “Наши” и МГЕР, а также специального “засекреченного” свидетеля под псевдонимом “Тимченкова”, которая, например, в своих показаниях на суде признает своё давнее знакомство с сотрудниками милиции. Все эти письменные “показания” написаны, словно под копирку, и не отличаются ни на одну запятую друг от друга.
Короче всё, что можно увидеть в телепередачах про работу правоохранительных органов тут осутствовало, все достижения прогресса в области криминалистики в расследовании этого дела не использовались. В наличии у стороны обвинения есть только письменные оговоры Таисии свидетелями обвинения, которые они с разной степенью таланта вранья, пытаются воспроизвести в своих устных показаниях на суде.
Серьёзную брешь в монолите “бумажных” доказательств пробила видеосъёмка с обыска. Она была не сразу предоставлена суду – лишь после ходатайства Таисии. Видеосъёмка сильно урезана, отрывочная, по времени не более 15 минут. Но после её просмотра сразу возник ряд вопросов к обвинению. При этом кадры с неё никак не подтвердили версию обвинения, так на ней нет момента якобы нахождения наркотиков при обыске. Но зато на ней видны обстоятельства обыска, опровергающие слова всех свидетелей обвинения.
Главное обстоятельство – наличие на ней кадров, на которых зафиксирован тот самый свидетель защиты Мандрик Антон, детективная история с появлением и исчезновением которого из уголовного дела длится до сих пор. На видео он скованный наручниками, сидит рядом с Таисией на диване в комнате. На переднем плане сидит следователь Иванова, которая занимается оформлением протокола. Прямо рядом с ней находятся понятые Семенистова и Шерстнёва, чуть поодаль понятые Васькин и Несмачный. Далее на видеозаписи слышно как оперуполномоченный Смолин из кухни (!) кричит: “Ну-ка, Антон, иди сюда, а то потом скажешь, что это твоё”. После этих слов Мандрик встаёт с дивана и уходит в сторону кухни. Этот отрывок видеосъёмки был продемонстрирован на заседаниях суда 14 и 15 апреля оперуполномоченному ЦПЭ Савченкову, видеооператору ЦПЭ Николаеву, оперуполномоченному ОРЧ-2 Смолину, следователю Ивановой, а также всем понятым. Видеооператор Николаев просто заявил, что он не снимал Мандрика и откуда он взялся на кадрах видеоплёнки, он понятия не имеет.
Оперативник Савченков, который командовал всем обыском, заявил, что “не заметил” наличие Мандрика в доме, так как было вообще много народа – понятые, опера, следователь и в такой гуще людей он не заметил присутствие этого молодого человека и он совершенно не в курсе, кто надел на того наручники. Оперативник Смолин сказал практически то же самое, при этом это уже третий вариант его показаний на эту тему. Трижды он в суде расписывался в том, что предупреждён об ответственности за дачу ложных показаний. В самый первый раз он категорически отрицал наличие в доме на обыске кого-либо кроме Таисии, и её ребенка и заявлял, что никакого Мандрика он не знает. После того как его вызвали во второй раз и приперли к стенке выпиской из журнала дежурств по Заднепровскому РОВД за 23 ноября, где было указано, что именно он привез Мандрика с обыска, он заявил, что «подобрал» его вне дома, по дороге в РОВД, на обратном пути, после обыска, на улице. Правда, он не смог внятно объяснить с какой целью он это сделал. Вызванный в суд в третий раз, после просмотра видеосъёмки он упорно отрицал, что вообще видел Антона, а свою фразу, слышимую на видеопленке он объяснил тем, что он так обратился к одному из понятых, которого также зовут Антон и с которым у него дружеские отношения, поэтому он и обращался к нему столь фамильярно. По всей видимости, предела наглости во вранье, у оперативников нет. Обнаглевшие от собственной безнаказанности, они не утруждают себя даже попытками придать видимость достоверности своим показаниям, уверенные, что в суде и так всё “прокатит”.
Понятые Васькин и Несмачный, пришедшие на суд вместе с операми Смолиным и Савченковым, под их присмотром, продолжили ими выбранную линию и также пояснили суду, что они “не заметили” свидетеля Мандрика, так как его от них загораживали другие люди.
Следователь Иванова не стала “включать тупого” и придумала красивую, как ей показалось версию, о том, что Мандрика привели “какие-то СОБРовцы”, которые задержали его на улице. Кто задержал, за что и зачем его сковали наручниками и привели в дом – она не помнит. На вопрос адвоката, почему же она его не допросила, следователь заявила, что “не сочла нужным”. Вообще фраза “не сочла нужным” была у неё самым популярным ответом на все вопросы защиты о нарушениях при проведении обыска.
Нашистка Семенистова, допрошенная на следующем судебном заседании, 15 апреля, снова вызвала всеобщее веселье в зале суда. Надо отметить, что её в суд привёз на своей машине и после суда увёз обратно лично оперативник ЦПЭ Савченков. Видимо он же её и инструктировал о том, что надо говорить в суде. Так как гражданка Семенистова, по словам присутствовавших в зале зрителей, от природы чрезвычайно неумна, то и инструкции ей были видимо выданы соответствующие – говорить поменьше. Сначала она заявила, что больна и ей трудно давать показания. Но на поступившее предложение перенести её допрос на другой день, она ответила резким отказом. Далее на все вопросы последовало: “не могу вспомнить”, “не знаю”, “не помню”. После просмотра видеокадров, на которых видно, что Семенистова сидит рядом со следователем, а прямо напротив них на диване сидит Мандрик, она продолжила тупо отрицать, что видела его в доме. От адвоката последовал вопрос: “Как же Вы не видите – он же в метре от Вас сидит? Никто не загораживает!”. “А я в это время смотрю в протокол” - ответила она. После этих слов даже конвой покатился со смеху.
Допрошенная в этот же день, после обеда, понятая Шерстнева, которую также сопровождал на суд и с суда Савченков, оказалась более сообразительной. Она сказала суду, что не обратила внимания на Мандрика, так как приняла его за… сотрудника милиции! А то, что он был в наручниках, она просто не заметила.
Таким образом, видеосъёмка с обыска расшатала фундамент показаний свидетелей обвинения по обыску и не только тем, что её кадры доказали организованную ложь письменных и устных показаний всех участников этой провокации. На видеозаписи также прекрасно видно, что оперативники, в частности Смолин Николай, находится на кухне, где он и “обнаружил” наркотики, и произошло это вне пределов зрения понятых, которые в этот момент находились в комнате. А так как в кухню из комнаты можно попасть только пройдя через прихожую, из комнаты абсолютно невозможно увидеть, что происходит в кухне. То есть понятые и следователь просто врали в своих показаниях, утверждая, что они повсюду неотступно следовали за оперативниками.
Ещё одним серьёзным ударом для обвинения стало появление в деле распечаткок телефонных соединений понятых в дни контрольных закупок. Их предоставили суду, по инициативе защиты, компании сотовых операторов. Анализ времени телефонных соединений и расположения базовых передающих станций в эти моменты и сравнение их с актами, подписанными понятыми, в которых указывались время и место их подписания, показали, что понятые никак не могли находиться в том месте и в то время, как указано в актах контрольных закупок. Ни Семенистова, ни Шерстнева не смогли в суде пояснить, каким образом это стало возможно.
Судебный процесс над Осиповой Таисией всё больше напоминает клоунаду. Над всем этим можно было бы посмеяться, если бы не 20 лет которые ей грозят по ч. 3 ст. 228.1 УК РФ.