Закончилось досудебное следствие по делу об организации беспорядков на Манежной площади в Москве в декабре 2010 г. Дело трех активистов незарегистрированной партии “Другая Россия” Игоря Березюка, Кирилла Унчука и Руслана Хубаева передано в Тверской суд г. Москвы, где 11, 18 и 25 августа состоялись первые три заседания в рамках предварительных слушаний по делу.
Лёня Ёбнутый о следственных мероприятиях 29 августа 2011:
“Сегодня Рудь был очень грустный, лишнего старался не болтать. Никаких желаний терактов и прочих
Социологическая экспертиза, проведенная по его заказу, установила, что сотрудники милиции не являются социальной группой — ни большой, ни малой.
Это значит, что теперь менты не могут трактовать Дворцовый Переворот по 213-й статье уголовного кодекса. Т.к. 213-я требует либо применения оружия (или предмета в качестве такового), либо для 213-й статьи требуется социальный мотив, а он отменен экспертизой — причем экспертизой, проведенной по постановлению следствия.”
Комментарий Динзе:
“Перед экспертами доктором социологических наук Зарубиным Валерием Григорьевичем и кандидатом социологических наук Немировой Натальей Викторовной с кафедры прикладной социологии и социологический лаборатории Российского Государственного Педагогического Университета им. Герцена был поставлен один-единственный вопрос: являются ли сотрудники милиции социальной группой?
По факту, экспертами была проведена полная и обстоятельная работа, результатом которой стали следующие выводы:
Милиция в целом не является социальной группой.
Сотрудники милиции не являются социальной группой — ни большой, ни реальной, ни номинальной.
Сотрудники милиции, в отношении которых были совершены противоправные действия, указанные в материалах уголовного дела, не являлись на момент совершения преступления малой социальной группой (На что Леня пошутил — да просто они не были на данный момент организованы в преступную группу). Данные выводы были сделаны из того, что сотрудники милиции не были друг с другом знакомы, не имели общих связей (малая социальная группа от 2 до 15 человек).
Также как и мной ранее, экспертами были проанализированы законодательные акты и социологические исследования”.
Лёня Ёбнутый:
“К слову с результатами предыдущей экспертизы, также по постановлению следствия, меня и Олега ознакомили 30 марта. Это была портретная экспертиза. Но и ее результаты — оказались в нашу пользу. Эксперты-портретисты не узнали ни меня, ни Олега на собранной следствием документации. У следствия вообще нет никаких доказательств по делу. Это уже оценил городской суд при вынесении 2 марта с. г. решения об отмене продления моего ареста (вынесенного 14 января в Московском районном суде) в связи с тем, что следствие не смогло представить вообще никаких доказательств нашей причастности к преступлению, в котором мы обвиняемся, а также по причине того, что следствие приняло уже к марту затяжной характер и по сути не работало с ноября 2010, то есть с момента ареста. Поскольку следаки были полностью удовлетворены нашим заключением под стражу. Что еще раз показывает заинтересованность и МОБ, и ГСУ, и СК, и центра "Э” в том, чтобы нас посадить, а не расследовать. Решением об отмене продления ареста от 2 марта фактически поставлен под сомнение и сам арест, его законность и обоснованность. Ведь следствие под предводительством дознавателя капитана Бородавкина А. Б. из 5-го отдела МОБ ГУВД выходило 17 ноября 2010 в суд с ходатайством о нашем аресте, имея на руках тот же ноль доказательной базы, что и сейчас. Решение о нашем аресте было выдано в Дзержинском районном суде скандальной судьей Андреевой О. О., известной среди адвокатов как “ментовская” и “педофильская” судья. Такие расклады.
Переквалифицировать уголовное дело на 167-ю статью УК у Следственного Комитета тоже не получится, т.к. ущерб, причиненный структуре МВД, поделенный на число участников, составляет меньше 20 тыс. руб., что не тянет на уголовку.
По делу 31го марта, которое намеренно объединено с делом о Дворцовом Перевороте: ознакомился с авто-экспертизой по якобы поврежденной 31го марта Олегом мусарской газели — мусора нашли и сфотографировали вмятины на капоте и царапины, а также скол на внешней стороне зеркальца, и с большим трудом насчитали ущерб на 8 тыс.руб. Причем они постарались и учли старение деталей автомобиля по какой-то сложной формуле.
Мне показали медицинскую экспертизу по травмам Олега, зафиксированным 1 апреля. Т.к. Олег на менто-медицинскую экспертизу доставлен не был, потому что якобы скрывается, то эксперт работал только с картой травматика из травмпункта. Эксперт подтвердил, что на основании этой карты можно сделать вывод, что Олег получил не менее 6 скользящих ударов тупым предметом (очень похожих на удар об стену). Травмы были признаны экспертом неопасными для здоровья человека.
Получается, что “машинки” Дворцового Переворота были простым хулиганством из административного кодекса, но сейчас для применения административного кодекса уже прошли сроки давности.
На основании этих новостей сегодня мы с Динзе подали ходатайство о прекращении уголовного преследования!
В конце проведения следственных мероприятий Динзе похвастался перед Рудем, что Коза выиграла оба дела по административкам по 31му марта. На что Рудь сказал: “Ну это там (в Балакове Саратовской области) местный суд не доработал”. Рудь сказал, что объявил Кз в городской розыск, а потом уточнил что в местный — т.е. федеральный. Также он пытался выведать у Динзе где Коза, на что адвокат Войны ответил, что имеет устойчивую связь только с Николаевым.
Теперь внимание анархистам! Во время следственных я заметил лежащую на столе у Рудя распечатку звонков и смс с номера телефона +7 951 023 1393, эта распечатка у Рудя на настоящий момент находится в разработке. Следак Рудь занимается прозванием всех контактов этого номера, и вызывает звонками на допрос всех, кому были сделаны звонки и смс с этого номера 1 мая 2011.
В распечатке звонков были графы: время с точностью до секунд; перечислены все входящие и исходящие номера, причем расшифрованы даже номера абонентов, пользователи которых включили функцию “скрыть номер”; в случае смс-рассылок есть данные о всех номерах по которым была сделана рассылка; а также для каждого звонка и смс есть графа в которой указан IMEI телефонной трубки, в которой на тот момент находилась сим-карта с номером. Делайте выводы.
Пришло письмо от прокурора Зайцева о том, что в настоящее время уголовное дело направляется в ГСУ следственного комитета РФ по СПб. То есть ментов отстранили от расследования уголовного дела и теперь оно будет расследоваться бывшими прокурорскими работниками, которые сейчас перешли в следственный комитет. Теперь уголовное дело будет расследоваться более тщательно и компетентно.
Командовали ментами очень расчетливо. Ведь на меня и на Каспера не нападали до тех пор, пока не отъехала “Газель”, в которой уже сидели задержанные Козлёнок (мама Каспера), Лёня Ёбнутый и другие наши товарищи. И как только “Газель” отъехала, в следующую же секунду был дан прямой приказ, на меня было показано пальцем. Были произнесены слова (это отчетливо слышно на видеодокументации): “Оформляем ребенка. Оформляем его!”, то есть меня. Приказ отдал начальник 78-го отделения подполковник Засыпкин В. А.
Начальник 78го отделения Засыпкин В.А. отдаёт приказ “оформлять ребёнка”
Козу повезли в 78-е отделение (ул. Чехова, 15), а меня и Каспера в 28-е (ул. Марата, 79). В ментовском пазике, пока нас с Каспером везли в 28-е отделение, меня избивали двое ментов. На глазах у сына. Я был в наручниках. Один мент усадил меня на сидение, сам сел сверху, оседлал меня, как женщина во время секса, когда она сверху на мужчине, и стал бить кулаком — по голове, в корпус. Другой мент сел на сиденье сзади и начал душить меня. Завел руку мне за шею, согнул в локте и душил. Каспера все это время сжимал в лапах отдельный мент. Избиению есть много свидетелей. Все задержанные в пазике видели это и протестовали вслух:
“Прекратите бить и душить человека!”.
В 28-м отделении нас с Каспером тут же разлучили. Его унесли в отдельный кабинет, где он находился на протяжении полутора часов, и я не знаю, что они там с ним делали. А меня оставили стоять в наручниках в коридоре, под охраной пяти ментов, продолжавших избивать меня. Уже через 10 минут после того, как меня и Каспера доставли в 28-е отделение, туда прибыла толпа эшников, не менее 7-ми, один эшник отделился, подошел ко мне и сказал прямо:
“Тебе мало было первого раза. Наши беседы и методы на тебя не действуют. Что ж, веселись дальше в тюрьме. Теперь ты своего ребенка несколько лет не увидишь”.
Козлёнок и Каспер на суде по мере пресечения Олега 21 февраля 2011
16 марта старший следователь по особо важным делам 1 отдела ГСУ при ГУВД по СПб и ЛО Петров А. Ю. через адвокатов Олега Воротникова потребовал от Козленка (Натальи Сокол) явки к нему “на прием”. В противном случае ей будет отказано в возврате денежного пособия на ребенка, изъятого при обыске 15 ноября 2010. Речь о возврате паспорта и др изъятых при обыске документов, удостоверяющих личность, в том числе удостоверения сотрудника физического ф-та МГУ, не идет. Петров по-прежнему отказывается вернуть документы, похищенные сотрудниками ОРБ ЦПЭ (центр “Э”) УВД по СЗФО. Наталья Сокол, мать полуторогодовалого Каспера Ненаглядного, уже более четырех месяцев живет вообще без документов. Это особенно тяжело в Российском государстве, где по меткому замечанию Адольфыча, “без паспорта даже солнце не встает”.
