Подзащитный Дмитрия Динзе, адвоката Межрегиональной правозащитной ассоциации “Агора” антифа-активист Ринат Султанов,был этапирован из СИЗО “Лебедевка” к месту отбывания в Свердловскую область Уральского федерального округа, в исправительную колонию №53, пос. Привокзального при активном участии и с подачи известного своей противоправной деятельностью сотрудника центра “Э” (ОРБ ГУ МВД по СЗФО) Василия Ионовича Трифана.
Лёня Ёбнутый о следственных мероприятиях 29 августа 2011:
“Сегодня Рудь был очень грустный, лишнего старался не болтать. Никаких желаний терактов и прочих
Социологическая экспертиза, проведенная по его заказу, установила, что сотрудники милиции не являются социальной группой — ни большой, ни малой.
Это значит, что теперь менты не могут трактовать Дворцовый Переворот по 213-й статье уголовного кодекса. Т.к. 213-я требует либо применения оружия (или предмета в качестве такового), либо для 213-й статьи требуется социальный мотив, а он отменен экспертизой — причем экспертизой, проведенной по постановлению следствия.”
Комментарий Динзе:
“Перед экспертами доктором социологических наук Зарубиным Валерием Григорьевичем и кандидатом социологических наук Немировой Натальей Викторовной с кафедры прикладной социологии и социологический лаборатории Российского Государственного Педагогического Университета им. Герцена был поставлен один-единственный вопрос: являются ли сотрудники милиции социальной группой?
По факту, экспертами была проведена полная и обстоятельная работа, результатом которой стали следующие выводы:
Милиция в целом не является социальной группой.
Сотрудники милиции не являются социальной группой — ни большой, ни реальной, ни номинальной.
Сотрудники милиции, в отношении которых были совершены противоправные действия, указанные в материалах уголовного дела, не являлись на момент совершения преступления малой социальной группой (На что Леня пошутил — да просто они не были на данный момент организованы в преступную группу). Данные выводы были сделаны из того, что сотрудники милиции не были друг с другом знакомы, не имели общих связей (малая социальная группа от 2 до 15 человек).
Также как и мной ранее, экспертами были проанализированы законодательные акты и социологические исследования”.
Лёня Ёбнутый:
“К слову с результатами предыдущей экспертизы, также по постановлению следствия, меня и Олега ознакомили 30 марта. Это была портретная экспертиза. Но и ее результаты — оказались в нашу пользу. Эксперты-портретисты не узнали ни меня, ни Олега на собранной следствием документации. У следствия вообще нет никаких доказательств по делу. Это уже оценил городской суд при вынесении 2 марта с. г. решения об отмене продления моего ареста (вынесенного 14 января в Московском районном суде) в связи с тем, что следствие не смогло представить вообще никаких доказательств нашей причастности к преступлению, в котором мы обвиняемся, а также по причине того, что следствие приняло уже к марту затяжной характер и по сути не работало с ноября 2010, то есть с момента ареста. Поскольку следаки были полностью удовлетворены нашим заключением под стражу. Что еще раз показывает заинтересованность и МОБ, и ГСУ, и СК, и центра "Э” в том, чтобы нас посадить, а не расследовать. Решением об отмене продления ареста от 2 марта фактически поставлен под сомнение и сам арест, его законность и обоснованность. Ведь следствие под предводительством дознавателя капитана Бородавкина А. Б. из 5-го отдела МОБ ГУВД выходило 17 ноября 2010 в суд с ходатайством о нашем аресте, имея на руках тот же ноль доказательной базы, что и сейчас. Решение о нашем аресте было выдано в Дзержинском районном суде скандальной судьей Андреевой О. О., известной среди адвокатов как “ментовская” и “педофильская” судья. Такие расклады.
Переквалифицировать уголовное дело на 167-ю статью УК у Следственного Комитета тоже не получится, т.к. ущерб, причиненный структуре МВД, поделенный на число участников, составляет меньше 20 тыс. руб., что не тянет на уголовку.
По делу 31го марта, которое намеренно объединено с делом о Дворцовом Перевороте: ознакомился с авто-экспертизой по якобы поврежденной 31го марта Олегом мусарской газели — мусора нашли и сфотографировали вмятины на капоте и царапины, а также скол на внешней стороне зеркальца, и с большим трудом насчитали ущерб на 8 тыс.руб. Причем они постарались и учли старение деталей автомобиля по какой-то сложной формуле.
Мне показали медицинскую экспертизу по травмам Олега, зафиксированным 1 апреля. Т.к. Олег на менто-медицинскую экспертизу доставлен не был, потому что якобы скрывается, то эксперт работал только с картой травматика из травмпункта. Эксперт подтвердил, что на основании этой карты можно сделать вывод, что Олег получил не менее 6 скользящих ударов тупым предметом (очень похожих на удар об стену). Травмы были признаны экспертом неопасными для здоровья человека.
Получается, что “машинки” Дворцового Переворота были простым хулиганством из административного кодекса, но сейчас для применения административного кодекса уже прошли сроки давности.
На основании этих новостей сегодня мы с Динзе подали ходатайство о прекращении уголовного преследования!
В конце проведения следственных мероприятий Динзе похвастался перед Рудем, что Коза выиграла оба дела по административкам по 31му марта. На что Рудь сказал: “Ну это там (в Балакове Саратовской области) местный суд не доработал”. Рудь сказал, что объявил Кз в городской розыск, а потом уточнил что в местный — т.е. федеральный. Также он пытался выведать у Динзе где Коза, на что адвокат Войны ответил, что имеет устойчивую связь только с Николаевым.
Теперь внимание анархистам! Во время следственных я заметил лежащую на столе у Рудя распечатку звонков и смс с номера телефона +7 951 023 1393, эта распечатка у Рудя на настоящий момент находится в разработке. Следак Рудь занимается прозванием всех контактов этого номера, и вызывает звонками на допрос всех, кому были сделаны звонки и смс с этого номера 1 мая 2011.
В распечатке звонков были графы: время с точностью до секунд; перечислены все входящие и исходящие номера, причем расшифрованы даже номера абонентов, пользователи которых включили функцию “скрыть номер”; в случае смс-рассылок есть данные о всех номерах по которым была сделана рассылка; а также для каждого звонка и смс есть графа в которой указан IMEI телефонной трубки, в которой на тот момент находилась сим-карта с номером. Делайте выводы.
Ниже публикуем рассказ Лёни Ёбнутого о его общении со следователем 25 июля. Напомним, что Вадим Рудь является главой следственной группы из восьми следователей, которая в данный момент ведёт дело группы Война. В рамках одного дела объединены эпизоды сентября 2010 года (опрокидывание милицейских машин, статья “хулиганство”) и события 31 марта 2011 года с участием Олега Воротникова (статьи “хулиганство”, “применение насилия в отношении представителя власти”, “оскорбление представителя власти”). В отдельное производство выделено дело против Козы по факту обливания ОМОНовцев мочой 31 марта (статья “оскорбление представителя власти”).
Рассказ Лёни:
Было, как уточнил Динзе, не следственное мероприятие даже, а процессуальное действие, — ознакомление с постановлением о создании следственной группы из 8 следопупелов под руководством двоечника Рудя. Рудь сказал, что еще долго никаких действий проводить не будет. При этом Рудь настаивал, что пресса неправильно пишет, что дело ведут 8 пидарасов, это типа формальность, дело ведет он один, он начальник, а малыш Федичев и прочая ебань нужна лишь для того, чтобы изредка подменять Рудя на допросе (как, например, 16 апреля, когда обдристался Федичев) или в суде (где 22 июля опоносился сам Рудь).
На вопрос Динзе: не хотите ли передать дело обратно в ГУВД? —Рудь пояснил, что назад уже вряд ли получится, но вообще передать в другой район он бы очень желал. Рудь снова заговорил про новую акцию, мечтательно, по-маниловски: “А что если бы вы провели новую акцию в другом районе, причем более тяжкое преступление, разбой, например, или теракт…” Нет, теракт Рудю не нравится, потому что тогда в ФСБ переведут и будет по-прежнему возможно совместное расследование ФСБ — СК.
Я сказал: “Как вам акция с ущербом на те самые 300 бэнксовских тысяч?”
Динзе: “Не, тяжесть та же, не переведут”.
Рудь: “Вот убийство в другом районе — самое то!”
Включился Динзе, начали обсуждать тяжесть 213 статьи, по какой части обвинение и не понадобится ли все же совершать особо тяжкое для перевода дела в другой район.
22 июля в Дзержинском городской суд рассматривалось ходатайство следствия об обращении в доход государства суммы в 300 тысяч рублей, внесённой в качестве залога за Леонида Николаева. В случае удовлетворения ходатайства, следующим шагом следствия, без сомнения, стало бы изменение меры пресечения на арест, как это уже произошло с Олегом Воротниковым. Следствие в суде представлял Рудь Вадим Евгеньевич (на фото), глава следственной группы из восьми человек, работающей по делу Войны. Следователь Федичев был привлечён в качестве свидетеля. Однако доказать суду необходимость отмены залога им не удалось, судья Морозова отклонила ходатайство. Ниже публикуем рассказ Лёни Ёбнутого о заседании 22 июля.
Я приехал заранее, в 10.15, чтобы успеть сфотографировать материалы дела. Следак должен был их принести по решению судьи от 14 июля. Но заранее нести материалы он не стал, а появился вместе с ними к 12 часам. Перед заседанием в коридоре было очень много незнакомых мне молодых людей. Как выяснилось позже, это были журналисты разных изданий. Переговорили перед заседанием с Быковым и Динзе. Наша победа не вызывала никаких сомнений, и большую часть времени мы обсуждали дело Осиповой, в частности, давление адвокатской палаты на ее адвоката — Шапошникову.
В 12 часов следователя еще не было. А журналистка Юлия Лисняк сообщила, что на первом этаже следаки Рудь и Федичев обсуждают, что они будут говорить судье.
В 12:10 началось заседание и, как я и ожидал, принесло море удовольствия. Заседание началось с того, что судья пригласила выступить в качестве свидетеля моего предыдущего следователя Федичева. Он должен был рассказать, как я посещал следственные мероприятия. Федичев начал рассказывать грустную историю про то, что я грубо отказался иметь с ним какую-либо связь и послал его со всеми вопросами к адвокату. Федичев якобы несколько раз хотел провести следственные мероприятия, но я ему лишь сообщил, что нахожусь в Москве, и он был вынужден принять это и отказаться от их проведения. Кому-то могло показаться, что врал он очень неуверенно, но на самом деле это его обычная манера говорить.
После этого ряд уточняющих вопросов Федичеву задали следователь Рудь и мои защитники. А затем (что было особенно приятно) настала моя очередь задавать вопросы следователю. Подтвердить, по моей просьбе, свои слова какими бы то ни было документами Федичев не смог. Но, испугавшиcь того, что у меня есть запись аудиоразговоров с ним, он признал, что я по телефону уведомлял его о том, что находился в Москве.
Дальше началось феерическое шоу, похожее на выступление у доски двоечника, в качестве которого выступал следователь Рудь. Судья играла роль учительницы, недовольной не готовым к ответу учеником.
Мы с защитниками обложили судью различными документами, подтверждающими нашу позицию. Судья, в свою очередь, потребовала у следователя документы в подтверждение всего того, что они Федичевым наговорили. Рудь начал говорить что-то невнятное. Он попросту стал заново устно перечислять свои доводы. Когда он заявил, что бумаги есть в деле, судья с крайне недовольным видом начала на него ругаться.
— На прошлом заседании я решила что вы приносите в суд дело и показываете мне бумаги.
— Ну, надо искать, — задумчиво сказал Рудь.
— Так а что вы делали с 14-го числа, — еще злее начала говорить Морозова Рудю. — Даю вам 10 минут, объявляется перерыв.
Приставы выгнали прессу. Рудь с Федичевым остались. Я тоже специально остался, чтобы наблюдать за ними и подслушать что-нибудь из их разговора. Все 10 минут они шушукались.
После перерыва Рудь не смог предъявить ни одной бумажки, зато Федичев дополнил свой рассказ историей о том, как он посылал мне повестки в Москву нарочным — с Трифаном. Cудья чуть не подпрыгнула, представив, как опера едут из Питера в Москву, чтобы вручить повестку. На вопрос судьи Федичев пояснил, что просил Трифана передать повестку через московских коллег.
Морозова продолжила выпытывать у Рудя хоть какие-нибудь документы. Здоровый следак стоял перед ней и, уткнувшись глазами в стол, объяснял, что он не готов, но что на самом деле я злостно пропускал следственные мероприятия. Говоря это, он периодически вздыхал. Невзрачной позицией следователя были удивлены журналисты, моя мама отметила, что он был бледный.
Коры от Рудя:
Очень обижается, когда я называю его Рудь, а не по имени-отчеству.
Опять спрашивал про новую акцию:
— Вы рассказали про свою новую акцию (нрзб.)?
— Кому?
— Пом…ора (неразборчиво).
— Кому (пытаюсь вспомнить информагентство на “по-”)?
— Помощнику прокурора.
Представьте себе картину: приходит помощник прокурора (прокуратура надзирает за следователями) и говорит, что вот, значит, ваш обвиняемый приходил, жалобу на вас писал, заодно рассказал, что готовит новую акцию.
Рудь спрашивал про Воротникова, почему не приходит.
— Так вы же его задержать хотите.
— Ну да. Пусть приходит сдаваться, это обычная практика.
Свободная Война обратилась к адвокату Дмитрию Динзе за развёрнутым комментарием относительно сговора Следственного Комитета и Центра “Э” против группы Война. Ниже публикуем его анализ ситуации.
Следственный комитет РФ — это достаточно самостоятельная и мощная структура, которая может самостоятельно возбуждать уголовные дела и расследовать данные уголовные дела, как правило расследует уголовные дела тяжкие и особо тяжкие — убийства, изнасилования и похищения человека, уголовные дела в отношении ментов, а также другие тяжкие преступления, они по типу ФБР, только не имеют право вести оперативно-розыскную деятельность, в отличие от детективов ФБР. Также, при определенных обстоятельствах, которые сложились с делом Войны, сотрудники СК расследуют уголовные дела, которые имеют широкий общественный резонанс, а также — когда имеется какая-либо заинтересованность ментов в расследовании уголовного дела. Так, в нашем случае дело резонансное и акция совершена в отношении ментов, которые поэтому и не могли расследовать уголовное дело.
Центр по борьбе с экстремизмом является оперативным подразделением в структуре министерства внутренних дел (ментовки), как правило там работают бывшие оперативные сотрудники с отделов милиции, либо бывшие оперативные сотрудники, которые занимались организованной преступностью. Данное подразделение занимается фашистами, антифашистами, оппозиционерами, а в случае с Войной уже и художниками, которые проявляют недовольство к власти. Основная их работа — это шерстить по интернету, искать и устанавливать вышеуказанных лиц, вербовать агентуру среди заинтересовавших их групп.
Вышеуказанные структуры взаимодействуют друг с другом только в рамках конкретных уголовных дел, таким уголовным делом является дело Войны. Но при этом сотрудники центра “Э” имеют личную неприязнь к участникам группы, пытаются любыми путями засадить в тюрягу всех участников Войны, либо получить от них показания на Николаева, Воротникова и Сокол. Защита выявила личную заинтересованность сотрудников центра “Э” в посадке в тюрьму Николаева и Воротникова, это было связанно с тем, что Воротников имел неосторожность оскорбить сотрудников “Э” в телефонном разговоре. Защита направила письма во все инстанции, где указывалась заинтересованность ментов в посадке Николаева и Воротникова. Но все структуры указали, что нарушения закона нет, менты могут вести оперативное сопровождение. Тем самым у ментов были развязаны руки на дальнейшее преследование Войны. От оперативников зависит, в каком направлении пойдет следствие, какие факты будут предоставлены следователю. Эшечки начали штамповать факты, мстить всем, кто имеет отношение к Войне, преследовать активистов, в то самое время, как следователь должен быть беспристрастным и объективным, не давать возможности ментам представлять необъективные факты, не доверять им на слово, а во всем разбираться, оценивая доказательства на чаше весов. Вместо этого, Федичев, с подачи своего начальства, начинает охоту на Войну, то есть появляется ситуация, при которой невозможно найти правду, так как следователь верит только ментам и во всем их поддерживает. Защита может хоть головой биться о стену, все равно теперь уже не только менты, но и СК считает Войну врагами. На момент прихода Воротникова к следователю (до событий, описанных в посте), защита и Воротников доверяли СК РФ, считали, что данная компетентная структура будет беспристрастна, будет расследовать уголовное дело объективно и независимо от эшечек. На самом деле, следователем, с “благословения” руководства СК РФ, была подстроена ловушка для Воротникова, чтобы его задержать и посадить в тюрягу. Для этого следователь, в нарушение всех этических норм, явно превышая свои полномочия, воспользовался доверием адвоката и подзащитного, заманил последнего к себе, где пытался его задержать, но вранье было раскрыто и Воротников, раскрыв обман следака, вовремя ушел, вместо того, чтобы поехать в тюрьму. Когда Воротников ушел, Федичев не смог выполнить приказ своего начальника о его задержании, поэтому, чтобы выкрутиться, составил явно неправдоподобный рапорт, в котором попытался себя выгородить, списав свой промах по задержанию на ментов и самого Воротникова, а из меня попытался в рапорте сделать сообщника, который якобы помог сбежать Воротникову. Дело в том, что Федичев не имел законного права обманывать адвоката, а также его подзащитного, такими методами могут действовать только оперативники–менты, но не следователь, ему законом запрещено применять неэтичные и незаконные приемы при расследовании уголовного дела. Если следователь скатился до таких методов, то, соответственно, ни о каком нормальном и объективном расследовании речи быть не может. Государство определило для себя, что группа Война — экстремисты. Дело в свете данных событий приобрело явно политический характер, что и доказывает рапорт Федичева. Любыми — законными и незаконными — методами нейтрализовать участников Войны. В принципе, то, что начал Федичев, уже продолжает следователь Рудь.
Следователь-лжец Д. В. Федичев, преследующий арт-группу Война, дал признательные показания об обмане и должностных подлогах, переслав свои тайные доносы в Центр “Э” группе Война. Ниже публикуем первый из таких секретных пасквилей.
Портрет раскаявшегося следопупела. Фото Войны.
Напоминаем, что 16 апреля 2011 года Олег Воротников, Леонид Николаев и Наталья Сокол явились на следственное мероприятие для допроса к следователю Д. В. Федичеву.
Дверь в кабинет следопупела
Следователь дал адвокатам Войны честное офицерское слово, что Войну просто допросят, будет лишь “проверка”, поскольку Леня и Олег официально выпущены судом под залог и аккуратно ходят на следственные мероприятия, а потому для их задержания нет законных причин. Он заявил, что:
Воротников ему нужен только для дачи показаний;
сам Федичев ничего не знает о возбуждении на Воротникова нового угдела, по которому его можно было бы задержать;
на прямые вопросы адвокатов Динзе и Рябчикова отвечал, что арестовывать Воротникова не собирается;
Наталье Сокол и адвокату Динзе наврал, что ничего не знает про Трифана и что не вызывал смсками сотрудников центра “Э”.
Диалог между следаком Федичевым и адвокатом Динзе в кабинете следователя. Фрагмент фонограммы с диктофона:
Федичев: Сразу говорю, здесь материал проверки. Здесь не допрос.
Динзе: У меня только один вопрос. Скажите, пожалуйста, вы, наверное, в курсе по Воротникову, что какое-то дело на сайте появилось.
Федичев: <нрзб>.
Динзе: Так я пишу “материал проверки”?
Федичев: Да. Это материал проверки. Мне нужно принять законно обоснованное решение о возбуждении уголовного дела. А Николаев пришел?
Динзе: Да. Вот он.
Федичев: Я просто не знаю в лицо. А Воротников тоже? У меня тоже на него материал <нрзб>
Динзе: Я у вас и спрашиваю, у вас есть ли это дело?
Федичев: У меня в производстве дела нет.
Динзе: Давайте я покажу просто, чтобы не быть голословным. Я сейчас выйду в интернет и вам покажу эту статью. Я понимаю, что у вас может не быть в производстве, но хотелось бы узнать эту информацию… Кстати, мне и Выменец отсылал кучу телеграмм и уведомлений… Можно поинтересоваться? Может вы как-то свяжитесь? Можно располагать какой-то информацией? Если человек придет, его схватят, не очень красиво получится. Я получусь, как будто я его заманил куда-то. Понимаете да? Для меня это не вариант.
Федичев (усмехается): Ну да…
Динзе: Если вы узнаете… Если есть дело, то мы готовы прийти по делу дать объяснения, показания, если необходимо, в отношении него.
Федичев: У меня такого дела нет.
Динзе: Я понимаю.
Федичев: Я поясняю: у меня материал проверки, первое, по Сокол и Николаеву, второе, то, что есть из четверки заявление от Воротникова Олега Владимировича… Даже два материала: первое, то что его противоправные действия сотрудников… то есть мне нужно его допросить. И соответственно второй материал – допросить его по событиям 31 марта.
Динзе: Это по 28 отделению?
Федичев: Да. То есть у меня материал проверки в отношении сотрудников.
Динзе: Я не ожидал, что следователи прокуратуры врут.
Сокол: Что случилось?
Динзе: Следователь мне пообещал, что будет подписка о невыезде.
Сокол: Его арестовали?
Динзе: Нет. Он ушел просто. Трифан уже внизу стоит.
Федичев: <нрзб>
Динзе (обращаясь к следователю): Ну, вы же мне наврали, что вы ему подписку о невыезде дадите! И он ушел.
Следователь: Почему?
Динзе: Потому что он слышал ваш разговор, а Трифан уже внизу.
Следователь: Чего-чего?
Динзе: Трифан внизу уже.
Следователь: Что?
Динзе: Вы его хотите задержать, правильно?
Следователь: Подождите. Я не знаю, что Трифан внизу.
Динзе: Так вы его хотите задержать сейчас?
Следователь: Почему? Мне нужно с ним провести следственные действия.
Динзе: Вы мне одно сказали, а произошла ситуация совершенно другая.
Следователь: Я не знаю. Сейчас я пойду посмотрю.
Федичев (возвращается): Нет там никакого Трифана.
Динзе: А еще говорили, что не зависимы ни от кого! Посмотрите в глаза супруги Воротникова. Вы наврали ей. Дали повестку, а сами наврали.
Итак, вместо обещанной “проверки” следователь подготовил засаду и вызвал сотрудников центра “Э” для незаконного задержания Олега и Лени, находящихся на свободе по решению суда. И далее Д. В. Федичев отрицал этот факт подготовленной засады. Однако в данный момент следователь-единоросс Даниил Владимирович Федичев раскаялся в содеянных преступлениях и дал признательные показания, переслав группе Война уникальные документы со своими признаниями в лжи, подлоге и незаконных действиях.
Сегодня мне позвонили из Дзержинского районного суда СПб и уведомили о ходатайстве об отмене залога и изменении меры пресечения в отношении Николаева.
Заседание суда по ходатайству состоится 14 июля. Группа Война приглашает на заседание всех журналистов и сочувствующих. Подробности будут объявлены в понедельник, 11 июля.
Апдейт: заседание состоится в четверг, 14 июля, в Дзержинском районном суде. Начало в 12:00. Судья Андреева.
Адвокат Войны Дмитрий Динзе занял третье место в голландском конкурсе Innovating Justice с проектом “Use of Medical Experts to Secure Release from Pretrial Detention in Russia”.
Поздравляем!
Дмитрий Динзе в день заседания суда по продлению меры пресечения Олегу Воротникову и Леониду Николаеву 21 февраля 2011
Разъяснения на вопрос журналиста и наблюдателя суда над Таисией Осиповой по поводу закона о неприменении меры пресечения в виде ареста к тяжело больным.
Леня Ёбнутый:
Там хуйня в том, что начальник смоленского СИЗО хочет отделаться тем, что переводит стрелки на обладминистрацию, мол, они не сделали медкомиссию, на которую он может направить Таисию. А они правда не сделали такую комиссию и обследоваться Таисии негде. Закон медвежонка о не применении меры пресечения в виде ареста к тяжело больным людям - этот закон намеренно сделал хуже, а не лучше, потому что именно по нему обычные справки не принимаются, а медкомиссий, заключения которых требуются, - их почти нигде нет. Мне еще Динзе давно про это рассказывал, что этот новый закон, который после Магницкого приняли, он все еще больше ухудшил, и это осознанное ухудшение.
Динзе, 19 мая, 2:25:
Здесь нужно начать с запуска вопроса относительно определения того, что необходимо провести медицинское освидетельствование на состояние здоровья с подачи администрации места содержания под стражей, либо через суд. Документы по процедурному вопросу в качестве примера я перешлю вам сейчас.
Кроме того, чтобы запустить процедуру освидетельствования в гражданской больнице через администрацию изолятора или через суд, необходимо определиться в заболевании, которое должно быть в списке заболеваний, препятствующих содержанию под стражей. Далее, когда такое заболевание имеется, надо собрать медицинские документы и провести исследование состояния здоровья у своего судебно-медицинского специалиста, который бы по медицинским документам дал заключение о возможности и основаниям пройти медицинское освидетельствование по вышеуказанному вопросу.
Федичев заявил, что Олег находится в федеральном розыске, и уточнил, что его ищет ОСО1 (какой-то подотдел угрозыска, Динзе разъяснит что это), а не только Центр “Э”. Федичев также признал, что он выходец из “Единой России”. И подтвердил, что вот-вот будет вести все дела Войны, пока “основное” дело, “по машинам”, ему еще не пришло, но это вопрос времени.
Динзе - Воротникову, 11 мая, 22:02:
Сегодня звонили менты с ОСО 1 - розыск, интересовались. Я им рассказал про встречу ментами Лёни на Московском вокзале и про дальнейшую слежку 10 мая. Они сказали, что не работали по нему, и отрицали, что могли там быть. И очень удивлялись тому, что я им рассказал про слежку. Данное подразделение засекреченное, это оперативники, занимающиеся поиском товарищей, которые объявлены в розыск, а также различными внедрениями.
Отчет Ёбнутого о допросе 10 мая
10 мая в 18:00 был у Федичева.
Он вызывал меня на допрос как свидетеля по делу против Олега (318, 319, 213 статьи - за 31-е число). Со мной пришел Динзе. Допрос мы начали сами с вопроса про нашу с Олегом “основную” статью (про машинки), про которую непонятно, у Федичева дело или нет. По нашей информации дело уже у него, но он сказал, что дела он еще не видел, но признал, что оно будет у него, это уже бессмысленно отрицать. Затем Федичев начал готовить свой допрос, и там был один интересный момент, который может коснуться многих из нас.
Жалоба Леонида Николаева, которую он направил в феврале, находясь в следственном изоляторе, прошла процедуру регистрации в Европейском суде по правам человека, и досье присвоен уникальный номер 21051/11. Соответствующее письмо из Страсбурга пришло адвокату Дмитрию Динзе, который по инициативе Межрегиональной правозащитной Ассоциации “АГОРА” представляет интересы Леонида Николаева.
В жалобе гражданский активист заявляет, что Россия нарушила его право на свободу и личную неприкосновенность (статья 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод).
Дмитрий Динзе, адвокат Леонида Николаева, сообщает (28 апреля):
Сегодня поступил ответ из городской прокуратуры на заведомо незаконные действия старшего следователя ГСУ ГУВД, полковника юстиции Петрова А. Ю. Основной момент в ответе заключается в том, что большинство действий следователя признаны необоснованными и неправомерными. Хотели по закону, а получилось как умеем мы, милиционеры. Хорошо, что надзирающий орган - прокуратура - отреагировал адекватно и призвал следователя к ответу с вытекающими отсюда последствиями для Петрова. Так, ответ на ходатайство в пользу Николаева, где я просил провести полную проверку фактов относительно соц группы, определения стоимости авто и т.д., Петров проигнорировал, чем меня очень удивил в том плане, а что он вообще собирается по делу делать. Ответ поступил позже - НИЧЕГО, - и поэтому Петров отнял диктофон у Лёни. Ни тебе допросов, очных ставок, да хотя бы каких-то адекватных процессуальных процедур. Ничего не делалось следователем, кроме затыкания ртов подписками о неразглашении страшной тайны предварительного следствия и угрозами образумиться или будя вам хуже, Леня и Олег.
В итоге следователю внесено два представления, которые характеризуются тем, что следователь не получит премию, отодвинется получение очередного звания, разберут на суде чести (ну тут я загнул, бывает такое, но не про нарушение прав обвиняемых), или еще какая безграничная дисциплинарная фантазия свалится на голову Петрова. Получается, что пальчиком грозил, а теперь и сам под пальчик попал. Как я всегда говорю: смотрите на свои бревна в глазах. Вернулось ему все бумерангом, не суди других и сам не судим будешь, а может и не будешь, как судьба распорядится. Пока мяч на нашей стороне поля, будем его скоро передавать очередному охотнику за Леней и Олегом. Впереди суд по подписке о неразглашении, думаю очередной подарок следователю Петрову мы тоже заготовим в качестве очередного представления от суда, если суд сочтет нашу просьбу вкатать следователю очередной правовой щелбан, чтобы неповадно было нарушать закон, а также между делом читать практику Конституционного суда РФ, так, на досуге, для работы пригодится.
21 апр четверг и 22 апр пятница Коза и Леня проигнорировали вызов Федичева на допрос. Играем ва-банк. Федичев грозится розыском, но менты в розыск не объявляют. Ссат обоссыши.
Журналист Сергей Чернов (The St. Petersburg Times):
Общение центра “Э” и следака говорит о том, что есть общая координация действий. То есть, существует некто над ними, кто даёт указания и тем, и тем. По своей инициативе они так быстро бы не нашли общий язык))
А раз есть какая-то команда сверху, то они конечно будут плести всяческие интрижки…
