На прощанье Олег сказал журналистам, что пресса уже пишет не арт-группа, а фарт-группа Война. И что это довольно точно подмечено, - нам всегда везет. Я вспомнила Адольфыча, который говорил, что фарт, удача – одна из самых привлекательных наших черт.

Немец Ульф (Ulf Kalkreuth) вышел раньше нас и подробно снимал на камеру наш выход из отеля.

Мы направились к Садовой шагом, Каспер помогал мне везти велосипед - толкал его за багажник. Ульф цокал сзади по брусчатке и все снимал.

Прошли метров 20 от входа в отель. К нам на скорости подъехала машина белого цвета, осветив фарами, и резко затормозила. Сразу стало понятно, кто и зачем так оттормаживается на пустынной набережной в первом часу ночи. Я дала знак Олегу, чтоб уезжал. В этот же момент из машины выскочили четыре “эшки” и бросились на нас. Олег запрыгнул на велосипед и резко стартанул, за ним побежал эшка с криками “Стой! Стрелять буду!”, двое других схватили нас с Каспером и мой велосипед. Когда меня схватили, один из них – уже известный группе Война эшка Борисов Игорь Юрьевич – сказал: “Ну вот, наконец-то”. Борисов И. Ю. вместе с дознавателем Бородавкиным впервые допрашивал Олега и Леню ночью 16 ноября 2010 года в Питере, в пятом отделе МОБ, куда были доставлены арестованные в Москве активисты.

Убежавший за Олегом прибежал назад запыхавшись, эшки сели в машину и поехали преследовать Олега на машине. Мы с Каспером под конвоем двух эшек продолжили не спеша двигаться в сторону Садовой. Каспера я предупредила сразу, что все будет в порядке и главное крепко держаться за руки. Он держался и был спокоен. Борисов спросил, что в рюкзаке, и тут же начал его ощупывать.

Ульф с камерой остался на набережной.

Дойдя под конвоем до Садовой, мы свернули на нее и прошли в сторону Лермонтовского проспекта еще квартал. Я не увидела ни Олега, ни машины с эшками, и поняла, что скорее всего Олегу удалось скрыться. Борисов приказал: “Стоим здесь”, конвой остановил нас. Мимо проехала патрульная машина 24-01. Сразу за ней вернулась белая машина с эшками, из нее выпрыгнул тот, что бегал за Олегом, встал передо мной и Каспером с тупой улыбкой и сказал: “Надо было стрелять”. Борисов ему: “А что ребята во второй машине не среагировали?” Они стали разочарованно пиздеть о том, как упустили Олега. Конвой расслабился. Я поставила велосипед на подножку и остановила такси, чтобы уехать. Тут конвойные схватили меня за руки и поволокли в сторону. Я закричала: “Кто-нибудь помогите!” Эшки тащили нас с Каспером по тротуару к своей машине. Я стараюсь удержать Каспера за руку, он вот-вот заплачет, нас волокут, я кричу “помогите”, вижу, что с противоположной стороны дороги к нам направились два человека, из окна дома кто-то крикнул: “Задерживают женщину с ребенком!”. Остановилась машина реанимации, врачи стали интересоваться, в чем дело. Я кричу: “Нас похищают!” Реанимация помотала головой и уехала. Эшки, волоча нас по брусчатке, стали орать прохожим, что они из угрозыска и что “девушка находится в федеральном розыске”. Борисов даже взмахнул корочкой и тут же спрятал ее в карман.

Собрались прохожие. Я успела прокричать номер Динзе, и один прохожий сразу позвонил и рассказал адвокату о задержании. Когда прохожий спросил мою фамилию, то Борисов назвал ее за меня: Сокол. Позднее Динзе утверждал, что прохожий был тоже опер, Динзе передал его номер родственникам, они звонили, и опер потом перезванивал им и интересовался, в какой партии я состою.

Комментарий Динзе:

“Скорее опер. Он думал, что выйдет через меня на Вора. Они не знали, что это я и что я ничего не знаю. Просто опер-игра с прослушками”.

Я поняла, что если эшки продолжат волочить нас волоком по тротуару, то Касперу в итоге сломают руку. Я смогла одной рукой приподнять Каспера и крепко прижала его к груди. Борисов стал впихивать нас в машину, толкая в Каспера у меня на руках. При этом он сказал: “Что ребенком прикрываешься?” На что я ему ответила: “А ты, сука, думаешь, что я его на дороге оставлю?” Изнутри в машину меня затаскивал другой опер. Затащили, закрыли в машине. Затем эшки погрузились сами и зажали нас с Каспером с двух сторон. Велосипед в багажник не помещался. Они стали его разламывать и погружать по частям.

В машине Каспер сказал мне громко: “Менты это не люди”. Я увидела, что он очень расстроен. На губах у него начало истерики. Стала снова успокаивать его.

“Где папа?”

“Уехал”.

“А мы в бибике?”

“Да”.

“Это гонка?”

“Нет, совсем не гонка. Гонки умеют догонять”.

“Тупая бибика!”

“Ты полностью прав”.

“Все хорошо, мы же вместе”.

“Да, мама”.

Поехали. Один из эшек говорил по телефону: “Ну да, Вась, ну, так получилось”. “Вась” - Это опер Василий Трифан, по его приказу избили Олега при аресте год назад, 15 ноября 2010.

Нас привезли в первый отдел полиции на ул. Якубовича, 16. В окно дежурному мусару эшка сказал: “У нас к вам разговор. Мы привезли вам человека, находящегося в федеральном розыске”. Им открыли дверь и они стали вталкивать нас внутрь. Я потребовала от них представиться. Борисов начал перечислять свои длинные звания в отделе “Э”. Я сказала, меня это не интересует, нужны фамилии и инициалы. Он сказал: “Борисов Игорь Юрьевич”. Я указала на второго сотрудника, бегавшего за Олегом, и сказала представить также его. Борисов ответил, что это просто прохожий, без имени и звания. Остальные двое эшек молчали. Меня с Каспером затолкали в отделение, вслед за нами втащили обломки велосипеда. Разложить назад они его не смогли, велосипед был сломан. Рюкзак был открыт и, полупустой, висел на руле велосипеда.

В отдел подъехали мусара из ОРЧ. Начались переговоры эшек и местных мусаров в комнате дежурки. Потом оттуда вышел пьяный мусар из ОРЧ (Степаненко Николай Сергеевич из оперативно-розыскной части №5), подошел ко мне и сказал, что сейчас я поеду с ним в 28-ой отдел.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

От него сильно несло спиртом. Степаненко принялся рассуждать, что вот он же со мной по-хорошему. Я спросила, почему он при исполнении пьян. Он махнул рукой, отвернулся и засунул в рот конфетку.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

Все мусара в первом отделе представляться отказались. На просьбу вызвать моего адвоката не реагировали. Через час на очередную просьбу сказали: “Вызовем-вызовем”. В итоге Дима Динзе ко мне так и не приехал.

В отдел подъехали еще опера. В том числе Трифан. Все криво ухмылялись. Я поняла, ухмылочки у них от безысходности. Ведь они опять не поймали Олега. Трифан прятал взгляд, но вел себя так же грубо, как и при задержании в ноябре в Москве. Отзваниваться начальнику эшки постоянно выходили на улицу или в коридор.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

Появился мусор из  28-го отдела полиции Бисаев А.З. (со слов). Подошел, назвался “дежурным” и сказал ехать с ним.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5 и дежурный мусор ОП №28 Бисаев А.З.

Каспер к тому времени уже заснул на столе, с блокнотом в руках, после очередной нарисованной горящей ментовозки. Вновь подошел пьяный Степаненко, нарочно разбудил Каспера и сунул ему конфетку из семечек “баба марья”. Каспер на эту конфету сразу сказал “говно” и выкинул под лавку.

Каспер Ненаглядный спит в 1м отделе полиции на ул. Якубовича 16

Степаненко постоянно повторял, что не он меня задерживал, поэтому мне надо лишь подписать все, что он мне подсовывает. Когда стало ясно, что он из оперативно-розыскной части, я спросила, почему же он сам не задержал. “Откуда у вас информация, что я буду в это время в этом месте?” - “Сообщили”. “Кто?” Степаненко не ответил.

Приезд врачей скорой помощи, которых мусора вызвали, чтобы сдать им Каспера

В 2:30 в отдел вошли трое врачей скорой помощи - мужчина и две женщины. Они приехали “оформлять ребенка”. Степаненко сказал им: “Ребенка увозите. А Сокол поедет в 28-ой”.

Опер из ОРЧ №5 и дежурный мусор ОП №1 говорят врачам скорой, чтоб “оформляли” ребенка

К тому времени Каспер снова спал. Я сказала, что ребенка не отдам и без адвоката никуда не поеду.

Мусора из центра “Э” и ОРЧ угрожают Козе отнять ребенка

От работников скорой я узнала, что по закону без согласия матери забирать ребенка они не имеют права. Это меня успокоило. Я сообщила врачам данные Каспера, его возраст и сведения о здоровье. Будить его для осмотра врачи не стали. Мусара попросили врача-мужчину пройти в дежурку. Я услышала, как врач в комнате дежурной части сказал мусарам о законе, запрещающем забирать ребенка в стационар без согласия родителей. 20 минут скорая ждала, что решат эшки, запершиеся в дежурке, - забирать или не забирать. Тем временем врач вернулся ко мне, и я написала бумагу о том, что категорически отказываюсь сдавать своего ребенка в стационар. Внимание, всегда так пишите, матери: КАТЕГОРИЧЕСКИ ОТКАЗЫВАЮСЬ СДАВАТЬ РЕБЕНКА.

Врачи записывают данные Каспера

Скорая уехала. Когда эшки это поняли, то высыпали из дежурки и стали орать на местных мусаров. Борисов орал: “Зачем вы скорую отпустили без ребенка? Не надо было их отпускать, пока не увезут. Теперь быстро вызываем конвой и увозим эту манду нахуй, ребенка оформляем и сдаем врачам”.

Опер из ОРЧ впаривает врачам скорой, что Коза в федеральном розыске, поэтому они обязаны увезти от нее ребенка

Из дежурки после этого стали раздаваться вопли телефонного разговора. Снова Борисов - “эта манда отказывается подписывать явку, что делать, блять?!”

Коза пишет на окне С.Л.О.Н. и Л.О.Р.Д. эшке Борисову И.Ю.

Мусара говорили о конвоировании в 28-ой отдел. Я подумала, что наверное у эшек там все схвачено и это 28-ой пыточный отдел, именно там ночью 31 марта избивали Олега, а Каспер плакал, один, запертый в соседнем кабинете.

Новый звонок в дежурку.

- Нам звонят из пресс-службы Бибиси, что делать?
- А мы служба ГУВД. Посылаем их нахуй! – орет в дежурке мусар.

В половине четвертого утра мусара начали подсовывать мне на подпись обязательство о явке в прокуратуру на завтра. Видимо, устали и не знали, что со мной делать. Я продолжала требовать от них сперва представиться и напоминала, что мне нужен адвокат. Теперь Степаненко набрал Динзе. Динзе посоветовал мне подписать обязательство о явке. Степаненко назначил время допроса – 18 октября в 19:00.

Мусор Бисаев, конвоир из 28-го, вытаскивал из отделения мой велосипед. Выйдя на улицу, я ожидала подвоха, потому что Бисаев потащил велосипед в направлении мусорской газели. Обрадовалась, что на улице показались знакомые лица, - Лена с Костей, с ними адвокат Иосиф Габуния и журналистка “Новой газеты”. В отдел их не пустили. Я забрала велосипед у мусара и мы стали его чинить.

Каспер был очень рад освобождению. Маршировал, пел песни. Бегал самолетом, расставив руки. Врезался в своем шлеме на бегу в забор. Все мы ухахатывались, наблюдая за ним.

Активистка арт-группы Война не явилась к следователю

Козлёнок, Вор. Фото Владимира Телегина

Коза в осколках прессы:

Keep reading

Сегодня супруга активиста Войны Олега Воротникова Наталья Сокол вместе с их двухлетним сыном Каспером была задержана четырьмя полицейскими, сообщил в Межрегиональную правозащитную Ассоциацию “АГОРА” адвокат Дмитрий Динзе.

Задержание произошло 18 октября примерно в 0:12 минут на Крюковом канале в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга, передает корреспондент Открытого информагентства. По словам Натальи Сокол, на ее “крики с призывами о помощи сотрудники не реагировали, задерживали по обыкновению жестко, так, например после неудачной попытки сложить велосипед, они стали его ломать, применяя физическую силу”.

Свидетель, представившийся адвокатом по имени Кирилл, рассказал, что к девушке с ребенком подъехала машина с тонированными стеклами без опознавательных знаков, и началось задержание. Он попросил сотрудников представиться и объяснить причину задержания. В ответ ему продемонстрировали служебные удостоверения и сообщили, что Наталья Сокол числится в федеральном розыске. Далее, по просьбе задержанной активистки Кирилл связался с ее адвокатом Дмитрием Динзе и рассказал ему о случившемся, добавив, что готов быть свидетелем по делу, если это понадобится.

Адвокат Дмитрий Динзе сообщил, что задержанием занимался следователь Отдела полиции №1 Санкт-Петербурга Руслан Семенихин. Адвокат Иосиф Габуния смог попасть в отдел полиции около 4:15 утра, и через 15 минут Наталья Сокол была освобождена вместе с сыном. Она дала объяснение о задержании и обязательство о явке сегодня в 19:00. В случае неявки активистке Войны грозит международный розыск и мера пресечения в виде ареста.

Дмитрий Колбасин

18 октября 2011

Источник: http://www.openinform.ru/news/pursuit/18.10.2011/25786

Около 4:30 утра Козленок и Каспер покинули отделение полиции на ул. Якубовича. Козе пришлось подписать обязательство о явке к следователю сегодня в 19:00.


Козлёнок и Каспер. Фото Юлии Лисняк

Рассказ активистки из группы поддержки у отделения полиции, где держали Козу с Каспером:

Keep reading

Ранее: Активистка арт-группы Война Коза задержана в Санкт-Петербурге

Мы встречались с журналистами в отеле по адресу: наб. Крюкова канала, 27, отель Александер Хаус. Журналисты были Ульф (Ulf Kalkreuth) и Игорь Недорезов. С немецкого телевидения ARD.

Keep reading

Коза и Каспер, лето 2011

Сегодня, 18 октября около половины первого ночи со слов адвоката активистки Дмитрия Динзе стало известно о ее задержании. Примерно в 0:12 на Крюковом канале в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга рядом с ней остановилась машина с тонированными стеклами, без каких-либо признаков принадлежности к правоохранительным органам, с номером о769ао 78, из машины вышли четверо оперативных сотрудников и начали задержание. В момент событий Коза находилась на улице одна с двухлетним Каспером на руках. На крики активистки с призывами о помощи сотрудники не реагировали, задерживали по обыкновению жестко, так, например после неудачной попытки сложить ее велосипед, они стали его ломать, применяя физическую силу.

В настоящее время известно, что Коза вместе с Каспером доставлена в Отдел полиции №1 города Санкт-Петербурга, расположенный по адресу 190000, ул. Якубовича, д. 16, тел.  8 (812) 573-02-10

Продолжение: Рассказ Олега Воротникова о задержании Козы

Сегодня Балаковский городской суд Саратовской области прекратил производство по административному делу о нарушении порядка проведения пикетирования в отношении супруги лидера арт-группы Война Натальи Сокол.


Задержание Козлёнка 31 марта 2011

Keep reading

Чиж:

Активист партии “Другая Россия” Максим Громов сильно избит ментами и доставлен в клиническую больницу № 15 г. Санкт-Петербурга. По информации, которой я располагаю, сейчас (!) его хотят забрать оттуда сотрудники центра “Э”.

Макс Громов и Лимонадзе. Комментарий Макса Громова: “Вот и я себя запечатлел на фоне великого писателя. Первая моя фотка с Вождем, и пока последняя. Есть одна групповая, но это он меня позвал, а чтоб так вот просто вдвоем… :D”

Максим Громов, задержанный в Санкт-Петербурге на акции Стратегии-31 у Гостиного двора, был избит в 64 отделении полиции. Громов отказался представляться сотрудникам полиции, так как его неазаконно задержали непредставившиеся люди в полицейской форме, не сообщили, за что задерживают и без всяких оснований доставили в полицейский участок.

В участке, на вторые сутки незаконного задержания, у Громова пытались снять отпечатки пальцев, чему он воспротивился. Тогда сотрудники 64 отделения избили оппозиционера. Избиением, по словам Максима, руководил начальник отделения подполковник Сергей Витальевич Мусейко. Приехавшая “скорая помощь” констатировала сотрясение мозга и госпитализировала Максима в 15 клиническую городскую больницу, в отделение травмотологии и челюстно-лицевой хирургии.

Несмотря на то, что сотрудники 64 отделения полиции за двое суток не смогли установить личность задержанного, они заявили, что у него имеются неоплаченные штрафы и ему в суде “выпишут” административный арест. В 15 больницу приехал начальник 64 отделения с подручными, они оказывают давление на врачей больницы, чтобы те отдали Максима Громова на растерзание полицейским. Также в больнице у палаты Громова караулят: Гаврилов Егор Викторович в штатском (служебное удостоверение 122075) и участковый Суханов Алексей Викторович.

При госпитализации полицейские отобрали у Максима все личные вещи, в том числе телефон, чтобы он не смог сообщить товарищам о том, что с ним происходит.

http://matiutia.livejournal.com/262630.html

Рисунок несуществующего животного, из материалов психологической экспертизы Катрины

Из заключения о результатах психологической экспертизы Катрины Фомченковой, дочери Таисии Осиповой:

Попытка обсуждения с ребёнком ситуации, сложившейся 23 ноября 2010 показала, что Катрина практически ничего не может сообщить о происшедшем. Фразы и суждения ребёнка отрывочны и беспорядочны, часто бессмысленны и противоречивы. При этом у ребёнка начинают проявляться характерные навязчивые движения (теребит руками материю платья, дёргает ногами). Первая попытка обсудить травматическую ситуацию вызывает острое сопротивление, выраженное фразой “я не могу об этом разговаривать, у нас сегодня ещё очень много дел”.

Применение проективной методики “Рисунок не существующего животного” (смотри приложение) и её последующий анализ, говорят о том, что Катрина пребывает в тяжёлом подавленном эмоциональном состоянии, переживает остро сниженную самооценку, социальные страхи, неспособность к развитию, острую потребность в ощущении защищённости.

Заключение полностью

Далее последовала – выемка вещей из моей сумки – как не парадоксально вместо коробки там были пара телефонов и платок. Потом допрос и избрание меры пресечения - подписка о невыезде после душещипательных разговоров о тяготах пребывания в СИЗО Лебедевка. Казалось бы все, время одиннадцатый час, но неутомимый юноша решил сделать финт ушами - постановление о проведении обыска у меня на квартире. Искать антиментовский коробас решили на Ветеранов.

Время полночь. В квартире полицаи и понятые. Изымают последнюю куртку, шапку и чужие штаны,  компьютеры, листовки и газеты. К огорчению мастеров сыскных дел инфернальной коробки из картона не оказалось в необъятных закромах однокомнатной квартиры в рабочем гетто.

Полностью: http://cherno-sliv.livejournal.com/18851.html

В частной переписке Филипп добавил следующее:

Они на хвосте.
У следока на столе план расследования по Войне из 30 пунктов.
На стене висит список с фамилией Воротников…
Будьте осторожны!!!

17 июня в Санкт-Петербурге на пути из дома к метро сотрудниками Центра “Э” (ОРБ по СЗФО МВД) был схвачен социальный активист, участник различных протестных инициатив Филипп Костенко.

Объяснив свои действия необходимостью осуществить привод на допрос к следователю в качестве свидетеля, представители центра “Э” (Трифан В.И., Алешин А. и еще один полицай по имени Александр) применили физическую силу – заломили руки за спину и поместили схваченного ими “свидетеля” в свой автомобиль. После этого, задержанный таким образом свидетель был доставлен в Следственный отдел по Центральному району ГСУ СК РФ по СПб. Допрос вел следователь вышеназванной структуры Федичев Даниил Вадимович.

Вот что рассказал прошедший эту процедуру активист:

“Через час после того как меня схватили на улице, меня привезли в прокуратуру Центрального района, на Лиговский 44. Там в кабинете 405 начался допрос. Как я сразу же понял, допрашивавшие хотели получить информацию относительно событий 31 марта, когда в центре Петербурга прошла акция протеста - против запрета мирных собраний и полицейского произвола.

В той акции я принимал участие, а в конце был задержан и провел сутки в 76 о/м. Но Федичева прежде всего интересовало участие в тех событиях Олега Воротникова – активиста арт-группы Война и других людей, имеющих отношение к данной группе. Именно в рамках расследования уголовного дела Воротникова я и подвергся допросу. Кроме стандартных вопросов о участниках акции, месте ее проведения и сопутствующих событиях, на которые я отказался отвечать по 51 ст. Конституции, дознавателя крайне заботил вопрос – "кто обливал тогда сотрудников у р и н о й?”.

Кроме того, в ходе допроса демонстрировались видеофрагменты событий марта на Невском и следователь предлагал мне опознавать тех или иных людей по видеозаписи. От ответов на эти вопросы я также отказался, не смотря на неоднократные угрозы привлечения к ответственности за отказ от дачи показаний".

Следует подчеркнуть, что задержанный таким образом свидетель не скрывался от органов следствия и жил по месту регистрации, но, как пояснил следователь, власти не имели возможности установить это и были вынуждены осуществить привод. Подобные полицейские меры являются безусловной попыткой запугивания и способом давления на участников протестного движения города. Власти рассчитывают путем преследования и репрессий подавить общественный протест. Но сделать это им не удастся.

Пишет Филипп:

Меня возили к Федичеву. Только что вышел. Был допрос по 31 марта. Само собой ничего не сказал по 51 ст. Трифан засаду устроил у моего дома.  По мою душу ходят какие-то незнакомцы, звонят в домофон часто и подолгу, одни и те же. Возможно, слежка за мной.

(17.06.11 15:39)

Только с допроса вышел. Трифан гнида. Но все ок. Я по 51 молчал. Мусора ничего не узнали. Все четко. Знаешь, если такие жалкие противники как это шантрапа, то надо быть лосем чтобы поддаться. Я не лось. Очень смешно. Трифан Пикуля читает. Вот только не знаю, есть ли за мной слежка. Наверно да. Еще повестка на завтра. Но адвокат перенес на понедельник. Федичев очень тупой)

Видимо всех, кто был 31го, будут таскать на допросы.

http://cherno-sliv.livejournal.com/17948.html

Трифан мне комменты пишет - смешные:

Адрес IP: 80.79.244.16

Филип, ты заебал уже. 
Посадим тебя на зону, в “пресс-хату”, отпетушат там тебя хорошенько.
Затем место твоё будет у параши.
Ещё одна акция - потом не обижайся.

Хули ты радуешься, Костенко?
Или ты забыл про 319 статью?

Довыёбываешься, блять.
Мало тебя обыскивали.
Ты не сомневайся - сядешь.
Скорее рано, чем поздно

Задержание 31го марта 2011:

После того как меня грубо схватили ОМОНовцы на тротуаре Невского проспекта, Каспер, Олег и Лёня оставались в кольце ОМОНа. Я вырвалась от сотрудников, схвативших меня, и побежала к Олегу и Касперу быть рядом с ними и помочь им. Менты орали — отдайте нам ребенка, а то забьем, — и на давали нам уйти с ребенком. ОМОНовцы оторвали меня от Олега и Каспера и понесли в авозак. В автозаке на полу друг на друге лежали 2 парня — их менты заставляли лежать именно так, с ними очень грубо обращался сотрудник в автозаке, их уже побили. После меня в автобус затащили Лёню. Олег с Каспером ходили возле автозака и требовали выпустить меня к ним. Они говорили, что я кормящая мать, а Каспер мой грудной ребенок.  Я из автозака говорила сотрудникам, чтобы мне передали плачущего и зовущего маму ребенка, либо выпустили меня к нему. Меня менты не слушали, грубо затыкали и отводили от окна. В какой-то момент зашел сотрудник и сказал — мать выходи.

Keep reading

События 31 марта, около 18:30

Командовали ментами очень расчетливо. Ведь на меня и на Каспера не нападали до тех пор, пока не отъехала “Газель”, в которой уже сидели задержанные Козлёнок (мама Каспера), Лёня Ёбнутый и другие наши товарищи. И как только “Газель” отъехала, в следующую же секунду был дан прямой приказ, на меня было показано пальцем. Были произнесены слова (это отчетливо слышно на видеодокументации): “Оформляем ребенка. Оформляем его!”, то есть меня. Приказ отдал начальник 78-го отделения подполковник Засыпкин В. А.

Козу повезли в 78-е отделение (ул. Чехова, 15), а меня и Каспера в 28-е (ул. Марата, 79). В ментовском пазике, пока нас с Каспером везли в 28-е отделение, меня избивали двое ментов. На глазах у сына.  Я был в наручниках. Один мент усадил меня на сидение, сам сел сверху, оседлал меня, как женщина во время секса, когда она сверху на мужчине, и стал бить кулаком — по голове, в корпус. Другой мент сел на сиденье сзади и начал душить меня. Завел руку мне за шею, согнул в локте и душил. Каспера все это время сжимал в лапах отдельный мент. Избиению есть много свидетелей. Все задержанные в пазике видели это и протестовали вслух:

“Прекратите бить и душить человека!”.

В 28-м отделении нас с Каспером тут же разлучили. Его унесли в отдельный кабинет, где он находился на протяжении полутора часов, и я не знаю, что они там с ним делали. А меня оставили стоять в наручниках в коридоре, под охраной пяти ментов, продолжавших избивать меня. Уже через 10 минут после того, как меня и Каспера доставли в 28-е отделение, туда прибыла толпа эшников, не менее 7-ми, один эшник отделился, подошел ко мне и сказал прямо:

“Тебе мало было первого раза. Наши беседы и методы на тебя не действуют. Что ж, веселись дальше в тюрьме. Теперь ты своего ребенка несколько лет не увидишь”.

Keep reading

Получается, что такая вот молодая семья, отправившись выражать свою гражданскую позицию по воп­росу конституционного права на свободные собрания, рискует своего ребенка потерять. То есть выбор такой — или ребенок, или свободные собрания. И большая часть интернет-сообщества этот выбор не то чтобы поддерживает, но как бы согласна с его существованием.

Keep reading