Сюжет о Наталье Сокол на берлинском телеканале RTVD OstWest

Сегодня Наталья Сокол, она же Коза Войны и жена основателя арт-группы Олега Воротникова, оказалась в очень сложной ситуации.

Муж месяц как пропал. Одна, беременная, с тремя детьми, Коза живет на неотапливаемой лодке в Берлине.

Образ жизни у этой семьи и до этого был своеобразный. Например, они нарочно не покупали продукты, а просто воровали их из магазина.

Но это ведь тоже акционизм, или уже нет?

Наш корреспондент Люба Камырина встретилась с Сокол в Берлине — на той самой лодке, где семья живет сейчас.

Только у нас — настоящая история семьи Воротниковых, рассказанная Сокол лично!

Продолжение: РОССИЯ ИЛИ ДЕТДОМ: Дискуссия о Войне на RTVD OstWest

Источник: https://rtvd.de

Наталья Сокол просит помощи у российского детского омбудсмена

МК: Три недели нет вестей от главного идеолога арт-группы Олега Воротникова. Последнее фото Вора на свободе

Война близка к капитуляции, но еще не сдается. Вот уже почти три недели нет вестей от главного идеолога арт-группы Олега Воротникова. Его беременная жена с тремя детьми живет на чужих лодках. А тут еще местная российская диаспора угрожает сдать их соцслужбам. Но, может быть, всех спасет уполномоченный по правам ребенка в России Анна Кузнецова?

Облава в дворницкой

«Сегодня соседка вызвала мусаров якобы из-за задымления в подъезде и указала на нас: восточноевропейская семья оккупировала квартиру… Мусара вскрыли дверь, потребовали бумаги и объявили нас задержанными. Вор оказал сопротивление и или арестован, или ушел… Пока мусара разбирались с Вором, приехали пожарники и стали осматривать квартиру и подъезд. Я быстро собрала детей, Каспер вылез в окно, я передала ему Маму, Троицу и вылезла сама», — так вечером злополучного дня Наталья Сокол, она же Коза из группы Война, описывала все случившееся.

Это произошло еще 27 января. В то время Вор (Олег Воротников), Коза и трое их детей жили в самовольно занятой квартирке — как они ее называют, дворницкой. До этого несколько месяцев арт-активисты обитали на оккупированных лодках на заливе в Берлине. А еще раньше было цыганское гетто, до него — чешские замки. Много чего было. Война кочует по Европе уже пять лет. Из России они нелегально сбежали весной 2012-го, после того как на них (и тогда еще одного участника группы Леонида Николаева) были заведены уголовные дела. Художникам за их акции в Петербурге грозил реальный срок. И дело даже не в том, что они нарисовали гигантский фаллос на Литейном мосту и тот в белую ночь встал аккурат напротив Большого дома (штаба ФСБ в Питере). Преследовали Войну за переворот милицейской машины.
За время долгих скитаний по Европе Вор и Коза не раз напоминали о себе: то участием в биеннале современного искусства, то скандалами с западными правозащитниками (в 2016-м в Базеле после конфликта с такими защитниками вся семья оказалась в швейцарском лагере для нелегалов).
И вот новый виток этой истории.

— Хуже, пожалуй, еще не бывало, — призналась «МК» Наталья Сокол. — Потому что раньше я не знала, что здесь все против нас, а сейчас имела возможность убедиться.

Коза: в дворницкую пришла полиция. Мы сейчас будем арестованы

«Я все дни отогреваю детей»

Наталья с тремя детьми после облавы в дворницкой снова вернулась на лодки в берлинском заливе. Конечно, это не их лодки и даже не их знакомых. Это просто оставленные на зиму небольшие суденышки местных бюргеров. Они никак не обогреваются, сверху от непогоды укрыты обычным брезентом.

— Я поначалу думала, что Олега не задержали, потому что был такой момент: его вывели четверо полицейских через двор в арку, а через минуту-полторы те же мусара вбежали во внутренний дворик и стали растерянно оглядываться, как будто ищут что-то. Я подумала, что Олег ушел, и первые несколько дней радостно жила, думала, он придет на лодку, — объясняет Наталья. — Именно с лодок мы пришли в дворницкую, и он знал, что других вариантов жилья у нас нет. Но прошло уже больше трех недель, и теперь я стараюсь вообще не думать, что с ним могло случиться, чтобы мне крышу не сорвало. Сохраняю адекват.

В Берлине, к слову, сейчас тоже зима и температура часто ниже нуля. Семейство на лодке по ночам кутается в огромный театральный занавес. Уходя с лодки, этот занавес прячут в металлический ящик, чтобы его не погрызли полчища крыс, которые так и шныряют у причалов. Чтобы добыть еду, семейство все так же ворует в магазинах. Тут ничего не меняется еще с питерских времен. Осваивают это ремесло и дети. Старшему Касперу сейчас 8, средней девочке Маме — 6, а младшей Троице только 2 года. И Наталья снова беременна.

— Я все дни лишь отогреваю детей и сижу в «мачке» («Макдоналдсе». — Ред.) за компом, думаю, что нам делать теперь. Просыпаемся, и после лодки надо сразу идти куда-то греться. Идем в «мачок», я подключаюсь к вайфаю. Но долго так с тремя детьми не протянуть, начинает коситься персонал. Тогда я меняю точку. У меня четыре точки в день, — рассказывает о своих буднях Наталья. — Каспер очень помогает. Он курирует сестер, как взрослый. Вечером рискую. Укладываю младших спать, оставляю Каспера на страже и ухожу на час-полтора на лавочку к кафе, там добивает вайфай, снова общаюсь с народом, пытаюсь вырулить новый вариант.

МК: Так живет Коза с детьми

Тусовочка открыла охоту

Недавно Наталье почти удалось договориться о переезде с лодок в Вюрцбург. Там уже нашлось жилье. Но в последний момент все сорвалось. Московские знакомые Козы собрали ей денег на «передислокацию». Сокол хотела арендовать машину с водителем, чтобы перевезти детей и пожитки на новое месте.

— Поскольку у меня ни счетов, ни банковских карт нет, деньги перевели одному берлинскому врачу, а он поступил невероятно подло, — жалуется Коза. — Еще 31 января ему пришли деньги на мой с детьми переезд, после этого в течение девяти дней вплоть до разоблачения 9 февраля он буквально каждый день заходил ко мне в Фейсбук, оставлял десятки комментариев, общался по-приятельски, проявлял заинтересованность и ни полусловом не обмолвился, что чужие деньги для меня и детей находятся у него. Это вскрылось случайно, когда из Москвы написали: «Ты чего до сих пор на лодке, мы же все прислали». Получается, врач этот все девять дней маниакально наблюдал, как мы замерзаем в лодке.

После скандала доктор деньги отправил обратно в Москву.

В 2012-м, когда Война еще была в Петербурге, их записали в сокураторы Берлинского биеннале. Скандальными российскими художниками в Германии тогда восторгались — ух, как они против режима прут. В 2018-м Коза уже не знает, куда скрыться от берлинской интеллигенции. Многие представители русской диаспоры советуют ей поскорее отправить детей в приют.

— Они не советуют даже, а уже охоту на нас открыли. Берлинская тусовочка открыто обсуждает на политбюро, кого назначить главстукачом, кто нас сдаст. Бегают вокруг лодки, как шакалы, ждут, когда окочуримся, — возмущена Сокол.

Садистское окружение

Наталья очень рассчитывала на переезд в Вюрцбург. Когда все сорвалось, стало совсем тяжело.

— После этого случая с врачом поняла, что я попросту без сил, — говорит Коза. — Тяжелей всего было в выходные, 10–11 февраля.

— Морально или физически?

— Морально. Просто я все силы напрягла на организацию переезда и никак не ожидала такого подвоха. А после этого чувствую, что не просто осталась одна, но в каком-то без преувеличения садистском окружении.

Наталья рассказывает, что после исчезновения Вора она не раз обращалась к местным знакомым с простыми просьбами — обзвонить больницы или хотя бы взять на хранение чемодан с вещами, чтобы крысы их не пожрали. Но все отказали. Больше никто не хочет связываться с Войной.

— Обращалась к одной берлинке, которая по Войне диссертацию защищала, — рассказывает Наталья. — Она долго с нами переписывалась, получала документы, ссылки, фото. Теперь я ее прошу: «Возьми чемодан на хранение. Я буду более мобильной с детьми». «Я боюсь», — отвечает.

Пропал без вести

Тем временем от Олега Воротникова до сих пор нет никаких вестей.

— Мои возможности исчерпаны, а больше его никто здесь не ищет. Я обращалась к юристам, в различные правозащитные организации, журналистам — безрезультатно. Они отказываются признать, что такое происходит в Европе, — уверена Наталья.

Пока она может лишь строить версии, почему Вор не выходит на связь:

— Возможно, он и пытается связаться через юриста — «положнякового» адвоката (адвоката, выделяемого по закону любому задержанному. — Ред.), а тому безразлично, и он нам не пишет. Или Олега втихушку сослали в Швейцарию и держат в депортационной тюрьме до решения суда. А там, по нашему опыту, в смысле связи с волей все совсем глухо, — рассуждает Коза. — Из неразумных версий: с ним все-таки могло что-то случиться. Но тогда почему немецкие власти молчат? Опять же из моих предположений: может быть, его не могут обнаружить в базах данных в связи с тем, что прошлым летом стерли досье Интерпола. И еще мое наблюдение: когда нас задерживали в Италии, в Швейцарии, в Чехии, то по отпечаткам пальцев никогда нас не идентифицировали. Получается, информация о единой европейской базе данных с доступом из любого участка — сказочная. Ведь при всех задержаниях они пальцы «катают», а потом ничего не находят.

«Она добрая, она хочет помочь»

А на днях мелькнул свет в конце тоннеля. Не 100-процентное избавление, но надежда у Натальи появилась. По словам Сокол, на нее вышли представители уполномоченного по правам ребенка в России Анны Кузнецовой.

— Мне предложили написать ей заявку с просьбой о помощи и написали, что она готова заняться нашей проблемой. Написали мне так: «Очень наверху Ваш вопрос может решиться. Через детского омбудсмена», — говорит Наталья.

Недолго думая Коза написала: «Анна Юрьевна, прошу помочь нашей семье с тремя детьми — 8, 6 и 2 лет — вернуться в Россию. Сложность в том, что против меня и моего супруга и отца детей Олега Воротникова в России сфальсифицированы уголовные дела за участие в демонстрации 31 марта 2011 года в Санкт-Петербурге. В 2011 году оба родителя были объявлены в розыск и заочно арестованы ФВ в России, а Олег также объявлен в международный розыск по линии Интерпола (уже исключен. — Ред.)… Вторая сложность — отсутствие документов. Мои документы, включая паспорта, водительские права, удостоверение сотрудника МГУ, а также пособие на ребенка, были изъяты 15 ноября 2010 года в Москве сотрудниками центра «Э» без каких-либо оснований. До сих пор изъятое не возвращено. Это, вкупе с заочным арестом и объявлением в розыск, привело к тому, что я не имела возможности зарегистрировать нашего второго ребенка, родившегося в 2012 году. У третьего ребенка есть только сертификат о рождении, выданный в швейцарском Базеле в 2015 году. Таким образом, у младших детей нет российского гражданства».
Наталья подробно расписала все, что произошло с ней и ее мужем за последний месяц. Насколько известно, эта заявка была увидена.

— «Она добрая, очень хочет Вам помочь», — написали мне про Кузнецову, — отметила Наталья.

В аппарате уполномоченного «МК» подтвердили, что получили письмо от Натальи Сокол. «На данный момент аппарат уполномоченного направил запрос в консульский отдел МИД, ждем разъяснения по ситуации», — добавили в пресс-службе омбудсмена.

Елена Михина

19 ФЕВРАЛЯ 2018, 18:11

Источник: «Московский Комсомолец»

Интервью Натальи Сокол (Козы Войны) порталу News.ru

Наталья Сокол (Коза Войны) после полицейской облавы на Войну в Берлине. Январь 2018

Saykhan Tsintsaev 14 фев Ср 13:36

— Наталья, здравствуйте. Меня зовут Сайхан, я журналист издания News.Ru из Москвы. Меня заинтересовала ваша история и я хотел бы написать о вас. Что вы скажете об этом?

Коза:
— Здравствуйте, пишите.

15 фев Чт 6:25
— Спасибо, что ответили. А у вас связь работает? Мы могли бы по телефону пообщаться?

Коза
— Телефона нет.

— А тут вы можете аудиосообщение присылать? Ну чтобы вам не писать много.

— Я не против написать.

— Да, еще мы хотели бы вам немного помочь. Если вы не откажитесь, скинем 30 евро детишкам.

— Обойдусь.

— Ну это детишкам как подарок небольшой. Собственно, хотелось бы узнать, где вы сейчас находитесь?

— В мачке сижу.

— Извините, а что такое Мачок?

—  Макдачная, здесь фривайфай.

— Все равно не понял что это)

— Макдак.

— Ааа. Что случилось с Олегом? Есть ли информация о нем?

— Никакой информации об Олеге получить не удалось. Но у меня ограниченные возможности. И они давно исчерпаны. Полагаю, что его могли конвоировать в Швайц, это из разумных версий. Или он пытается связаться со мной через положнякового адвоката, а тому пох.

— Смотрите, я хочу в общем описать вашу проблему. Поэтому мне нужно больше подробностей.

— Я полчаса здесь.

— В каком вы городе?

— Берлин.

— Там вы в каком статусе? Где живете?

— В лодке. Нелегально.

— А средства есть на детей и еду?

— Без средств.

— Детей сколько?

— 3.

— Какого они возраста?

— 8, 6 и 2.

— Мне говорили, что вы вроде бы обращались к Кузнецовой. Но в инете я не нашел нигде про это ничего. Это так?

— https://dailystorm.ru/kultura/art-gruppa-voyna-obratilas-k-detskomu-ombudsmenu-anne-kuznecovoy-s-prosboy-o-srochnoy-evakuacii-iz-germanii

— Ааа, спасибо. Я полагаю, вам никто не ответил еще? А обращение было написано от имени арт-группы или от вас лично?

— На меня вышли люди от Кузнецовой, предложили помощь, если я заявку напишу. Я написала. Требуется обращение на имя омбудсмена, как формальный повод, чтобы Кузнецова взялась за дело.

— Заявку о чем? Я просто вот что пытаюсь понять. С вами на связь вышли ее люди, попросили написать и вы написали или вы сами сначала сделали обращение и к вам обратились по его следам с просьбой написать заявление?

— Вышли.

— Так, а чем обещали помочь?

Коза паркует детскую коляску на крыше лодки, в которой живет с детьми, скрываясь от немецкой полиции. Берлин, Руммельсбургский залив, февраль 2018 

— «Наташ, есть люди, которые Вам хотели бы помочь. Очень наверху Ваш вопрос может решиться. Через детского омбудсмена. Нужна ли Вам помощь по возвращению в Россию? Примите ли Вы ее? Здесь очень обеспокоены Вашей ситуацией. Подумайте. И если решите, то приступим».

— О круто. Надеюсь, вам все-таки помогут. Давайте вернемся к Олегу, пока вы не ушли из макдака. Вы говорили, что он может быть в Швайц. Вы имели ввиду Швейцарию?

—Одна из версий, да.

— А почему туда? И за что?

—Мы из концлагеря оттуда бежали.

— Ааа. А вы не обращались в госорганы? В Германии. О том, что его забрали.

— Без юриста это бесполезно и небезопасно. Я пробовала через разных людей, но есть версия, что он не назвался.

— Не назвался?

— Его не опознали.

— Если его не опознали, то смысл задерживать?

— Как неопознанного нелегала.

— А он наверняка не будет называться сам, да?

— Есть, говорю, такая версия. Я пытаюсь понять, почему он не вышел на связь.

— По поводу акций, которые вы проводили в России. Как вы сейчас, после стольких испытаний и потрясений относитесь к этому всему? Наверняка вспоминаете прошлое. Вы жалеете о прошлом?

Коза , Вор и князь Карел Шварценберг на банкете в ресторане «Лувр», Прага, октябрь 2016

— То, что мы делали, — золотые страницы современного искусства.

— Хорошо сказано) Я к тому, что мне говорили, что вы вроде поменяли свои взгляды с мужем.

— Мы отказались срать на Россию из-за бугра, и это стало проблемой.

— А как это стало проблемой?

— Мы попали здесь в изоляцию.

— Вам говорили продолжать акции против властей России в Европе?

— Нам поступали предложение от спецслужб.

— Американских или?

— Нет. Здешних, а там хз.

— Что они хотели?

— Чтобы мы устраивали нападения на посольства РФ.

— А взамен?

— Будут деньги дом в чикаго много женщин и машин.

— Я правильно понимаю, что вы отказались это сделать ввиду своих моральных соображений? Чтобы не нападать против России по желанию других стран. А здесь вы это делали - потому что тем самым самовыражались. И это было искусство.

— Мы патриотическая группа, что видно и из названия.

— Если у вас получится участвовать в выборах предстоящих, за кого бы вы проголосовали?

— В смысле если мы вернемся до марта?

— Ну да.

— Мы занимаемся этим вопросом уже несколько лет, и слышимость пока не очень.

— Ну и даже если не вернетесь, за кого вы бы проголосовали? Пошли бы вы на выборы вообще?

— Так вышло, что мы ни разу не голосовали.

— Давайте предположим, что вы все-таки пошли на выборы в этом году.

— А в этот раз необходимости и вовсе нет.

— Есть мнение о том, за кого вы могли бы проголосовать? Вы верите в легитимность этих выборов?

— Да там и без легитимности все в порядке.

— В каком смысле?

— Вопрос решенный.

— Я спрашиваю у вас, у основателя патриотической группы. Поэтому задаю эти вопросы. Вы поддерживаете, что вопрос уже решенный?

— Определенно.

Коза в Берлине. Новый Год 2018

— И если вы вернетесь в Россию, вы будете продолжать акции?

— Тут два варианта: либо акции, либо министром культуры.

— Вы хотите стать министром культуры? Я правильно понял?

— Коллективным.

— Это как?

— Мы же группа.

— Но по закону РФ, ведомство может возглавить только один человек. А не группа. Разве что вы можете все работать в самом министерстве.

— Видно будет.

— А почему вы это хотите? Что вы, к примеру, мне, рядовому гражданину, предложите, если станете министром?

— Сейчас в России возникла очень интересная культурная ситуация.

— Так.

— Принципиально отличная от Запада, например.

— Что это за ситуация?

— Если говорить об акционизме, то можно планировать акции национального масштаба

— А в чем будут идеи акций? Их суть, мысль?

— У русского общества формируется идентичность.

— Это да, согласен с вами.

— Это могли бы быть идеологические проекты, захватывающие широкие слои населения.

— Вы против идентичности всех и за то, чтобы люди развивались личностями со своим мнением. Да?

— Нас как коллектив больше интересует коллективные действия.

— Да, но я пытаюсь понять суть этих коллективных акций. Или их суть и есть в том, что они коллективные. А какой смысл, наполнение и идеи акций без разницы?

— Поскольку сейчас художники несколько оттерты от общества — в силу разных причин, — то формируется излишне негативная идеология, преимущественно против чего-то. Это потому, что работу не доверяют художникам и ее вынуждены делать чиновники, технологи, затейники всякие, но у этих людей иной тип дарования — не художественный, не пластичный. И получаются грандиозные проекты, но с точки зрения формы, пластики, — не доведенные до конца, недооформленные, недодуманные. Пример — бессмертый полк.

— ТАк.

— Прекрасная задумка, единящая. Но по форме это идущее кладбище, то есть, переводя на язык масскульта — а все мы живем в масскульте, — это парад зомби. Здесь явно недоработка в чисто художественном плане.

— А как вы предложили бы его провести?

— Нас не столько парады интересуют. Я привела как пример.

— Ааа

— Пример, когда художников зачем-то убирают. А зачем? Ведь это неисчерпаемый ресурс. И совершенно незатратный.

— Предположим, у вас не получится с минкультом и вы снова начнете акции. Вы не боитесь, что в этом случае вам перестанут оказывать помощь?

— А нам и не оказывают.

— Ну вроде собираются ведь.

— Хрен их знает.

— Я имею ввиду ,что если начнут оказывать помощь, не получится с минкультом и вы начнете акции.

— Они сильно опасаются, что это очередная наша провокация и они вляпаются, а потом всем будет смешно.

— Как бы какой смысл властям вам помогать, если вы проводите акции против них?

— Искусство не против. нельзя так сказать: против.

— А как лучше?

— Искусство — это создание новой культурной ситуации, которой до этого просто не существовало. Смотрите: мы без копейки денег, на коленке, шарахаясь по подвалам, воспитали гражданское общество 2012 года. Но ведь можно двигаться в разных направлениях, если у государства есть интерес.

— Понял вас. А почему вы считаете, что «они» вас опасаются? Вы полагаете, что власти России боятся вас? Ваших акций?

— Они не нас опасаются, а подозревают, что мы что-то замышляем и втягиваем их.

— Вам сейчас кто-либо помогает? Хоть как-то. Хоть чем-то?

— Нет.

— Что бы вы передали нашим читателям? Молодым людям и девушкам. Есть ли у вас какой-нибудь культурный посыл для них?

— А что у вас за аудитория?

— Она очень разнообразна. Но мы себя позиционируем как независимое СМИ. Мы не за, ни против кого-либо.

— Старая песенка, такой журналистики давно нет, если была. Я хочу сказать им: не проебите момент. Было время, совсем недавно, когда русская нация стояла на грани вымирания. В культурном и духовном плане в том числе. Этот момент переломлен. Неожиданно для многих наших «партнеров», которые уже надели черные похоронные костюмы и строгие галстуки и расселись по краям вырытой ямы для трапезы. Ну они падаль любят. Тут оказалось, что пациент жив. Мистер дедушка Путин это блестяще продемонстрировал. Тем самым став фигурой исторической. Берите типа пример. Но без фанатизма. У России есть историческая миссия. Если мир не станет несколько-полярным, то есть высокая вероятность, что все ебнется. Возможно, именно Россия может выстроить мир будущего, а не только вотку жрать. Тут талант и работа художника очень пригодятся, потому что художник рисует наиболее убедительную и правдивую картинку будущего. Но пока художников используют для иллюстрации простой истины: и так будет с каждым, кто не слушается. Это странно. Как-то недальновидно, поскольку с другой стороны бугра делается огромная ставка на контемпорари арт. Сейчас в западных элитах бродит идея создания новой религии на базе современного искусства.

— Ооо. Ничего себе.

— Уже сейчас арт-центры становятся все масштабнее и больше напоминают торовые центры, в том числе по количеству посетителей. Людей туда приучают ходить как в храм. Приходят реально толпы и смотрят на инсталляцию: тысяча велосипедов или гора семечек подсолнуха. Наше время — время ренессанса религиозного мировоззрения, случившегося довольно неожиданно. В школе нам казалось, что бога нет. Современным тинейджерам так не кажется. Это может принимать разные формы, в том числе форму ИГИЛа. Важно другое: религия вернулась в мир, значит за нее надо бороться. Делать ставку исключительно на РПЦ — неплохо, но абсолютно недостаточно. Для телеаудитории на диване пойдет, но образованных людей, активных и т.п. на это не купишь. А они тоже взыскуют религиозного. В ногу со временем. Запад предлагает скучную модель: совриск — это сместь голливуда и шоппинг молла. Ну а хуле они еще могут предложить? У них вместо сердца дырка. У русских в этом смысле огромное преимущество, поскольку русское искусство традиционно высокодуховно и нравственно, имеет мессианскую природу. Это надо юзать.

— Да. Спасибо вам, Наталья. У вас есть карта банковская?

— У меня документов-то нет, все арестованы в Москве в далеком 2010, 15 ноября.

— Как бы вам тогда помочь?

— Сейчас этот вопрос диспутируется. По идее нужен чел в берлине. Предыдущая попытка закончилась провалом.

— Есть у вас кто-нибудь надежный?

— Надежного нет, оттого и в жопе. Московские знакомые нашли тюремного врача в Берлине, и тот сразу же согласился передать деньги на переезд с лодок, получил их 31 января и молчок.

— Это который вам не передал? Как зовут этого мудака?

— Дмитрий Холланд его зовут, маньячина редкостный.

— Я подумаю, кого вам можно отправить. А по какому адресу эта лодка? Примерно.

—Руммельсбургский залив, но лучше не детализировать.Тут интеллигенты вынашивают идею, как меня сдать, а детей отобрать.

— А лодка с крышей хоть? Вам не холодно там?

— Крыша, но стены брезентовые. Правда есть каюта. К утру становится дико холодно. Как нарочно мороз, вчера залив застыл. Больше денег нужно какое нибудь теплое жилье с вменяемым владельцем.

15 февраля 2018

Источник: мессенджер фэйсбука

Преломление интервью на сайте news.ru

Лидеры группы Война Олег Воротников и Наталья Сокол рассказали об организаторах похищения детей в Базеле и объяснили, где теперь искать архивы Войны, похищенный экстремистами из организации «Вассерштрассе». Интервью журналу «Die Wochenzeitung» («Еженедельник») в Цюрихе

Мерием Страплер:
— Я читала в различных интервью, что вы хотели просить убежище в Швейцарии. В других интервью — что вы никогда не хотели просить убежище в Швейцарии. Где правда?

ВОЙНА:
— Мы никогда не планировали просить политическое убежище в Швейцарии, поскольку это ограничило бы нашу политическую активность в будущем. Наталья Сокол высказалась об этом прямо в интервью ВАТСОНУ на пресс-конференции в «Кабаре Вольтер» в Цюрихе 28 апреля 2015. «Поскольку статус беженца ограничит мою политическую деятельность, я хотела бы подать заявление на получения вида на жительство в Швейцарии, прежде всего».

Дезинформацию о том, что мы прибыли в Швейцарию просить убежище, распространяла так называемая правозащитница Соня Бишофф. Выступая от имени «Кабаре Вольер», Бишофф мошеннически представлялась швейцарским куратором арт-группы Война и даже персональным куратором Натальи Сокол в медиа и соцсетях. Она также запустила фэйковый проект «Война в Швейцарии».

Когда мошенничество вскрылось, мы связались с директором «Кабаре Вольтер» Адрианом Нотцем и попросили его остановить мошенницу: «Нет никакого ПРОЕКТА ВОЙНА и следовательно нет никаких кураторов или со-кураторов».

Целью Бишофф было завладеть копирайтом на работы Войны и избавиться от нас после запроса на убежище, поскольку нас бы отправили на пару лет в подземный лагерь для беженцев с детьми, являющийся по сути частной тюрьмой в местечке Эш в каноне Базель-Ланд.

Бишофф начала вести себя особенно агрессивно после того, как мы отказались познакомить ее с представительницей Пусси Райот на лекции в Цюрихе.

В интервью российскому телеканалу РЕН-ТВ Бишофф рассказала о своем участии в организации нападения на нас и попросила журналистов замазать ее лицо «опасаясь мести со стороны русских акционистов».

Мы сохранили и опубликовали документы, подтверждающие мошенничество Бишофф.

В конце концов, после нападения и похищения детей, нас отконвоировали в этот подземный лагерь в Эш, а Бишофф получила архивы Войны на макбуках и жестких дисках, украденных нападавшими для нее.

— Прежде чем оказаться в Западной Европе, вы сделали в России захватывающие акции против режима Путина. Но в инервью, опубликованном на Ютьюбе 4 декабря 2016 года вы говорите, что вы поддерживаете Путина сейчас. Почему вы столь сильно поменяли свои политические идеи?

— Наши акции анти-авторитарные, а не анти-путинские. Обратите внимание, большинство акций мы сделали в период между 2008 и 2012 годами, когда Путина не было у власти. Прискорбно, что люди в Европе не понимают этого, не в состоянии принять этот факт. Когда мы в России, мы сражаемся с российскими обстоятельствами, но когда мы в Европе, мы все так же вольны бороться против европейских авторитарных тенденций. Нам ясно, что Европа вновь подставляет свою задницу фашизму. Это может привести к катастрофе в ближайшие десять лет. И наше швейцарское дело — яркий тому пример. Люди, называющие себя левыми борцами за права людей, беженцев, выступающие против политических репрессий, устраивают погромы и нападают на семьи в их домах. Нападение на нас — не первая их атака на семью с детьми. Они сделали то же самое с другой семьей цыган год назад.

Напавшие начали охоту на нас за месяцы до преступления. Они выбрасывали детские коляски, поднимались к нам на чердак и воровали игрушки, еду, одежду. Когда мы это заметили, то стали запирать дверь. Все время мы носили ноутбуки и жесткие диски с собой, так что они не смогли украсть их до нападения.

Это правда, что похитители использовали «Путина» как причину для нападения. Позднее они попытались представить преступление как некий «бытовой инцидент» в прессе. Но в суде они снова упоминали Путина в качестве мотива.

Теперь-то всем видно, что «бытовой конфликт» был подложной причиной. С первых же дней на Вассерштрассе мы были очень удивлены обнаружить себя в среде банальных уголовников, наркозависимых и психопатов. Вспомните плакат: «Шоплифтеры всего мира, объединяйтесь!» на двери главы «Вассерштрассе» Альмут Рембгес, одной из организаторов нападения.

Похитители также обвиняются в воровстве, уничтожении имущества, нападении на представителей власти, это все есть в Обвинительном заключении.

— Почему вы установили камеру на чердаке Вассерштрассе, 21? Как долго она была там инсталлирована?

— Мы всегда снимаем своих детей, по два-три часа в день. И всегда держим камеры при нас. Мы так делаем, во-первых, из художественных соображений, а во-вторых, из соображений безопасности. После шести лет в Красном Листе Интерпола российские спецслужбы все еще разыскивают Олега Воротникова, так что у нас выработалась эта привычка как своего рода защита для нас и наших детей. Нападавшие знали об этом, поэтому пытались искать камеры после похищения детей, но они слишком глупые и не нашли видеорегистратор в стене. Вот как это описано в Обвинительном заключении: «Согласно плану компьютеры, портативные ПК и иные возможные камеры должны быть изъяты, чтобы удалить возможные записи их нападения, а также в целях незаконного обогащения за счет изъятых устройств».

— На видео, показывающем как вы отнимаете флэшку (с записью преступления 20 марта 2016 года) у своего собственного юриста, Олег Воротников говорит: «Я возвращаю себе свое искусство!» Вы считаете видео преступления искусством?

— Олег этого не говорил. Он выразился иначе: «Суки швейцарские! Хотели отнять у меня искусство мое современное! Не выйдет!..»

После того как полиция, прибывшая на место преступления, силой конфисковала у Натальи Сокол видео нападения, прокуратура его засекретила. Мы потратили полтора года в попытках вернуть видеорегистратор с файлами на нем. Но базельский горпрокурор Камило Кабрера отказывал нам в возврате нашего материала в неприемлемой форме. Он выпустил несколько запретительных решений, презирающих Право как таковое.

Мы как могли объясняли ему, что на регистраторе не одно только видео атаки, но и много других файлов, принадлежащих нам, что это великое русское искусство, но он и слушать не хотел. Когда мы осознали, что прокуратура никогда и ни в какой форме не вернет нам эти файлы, мы разработали сценарий (так, как мы обычно действуем, когда готовим новую акцию Войны) и исполнили его на городском рынке Базеля «Марктхалле».

— Вы разослали видео преступления в различные швейцарские СМИ. Зачем?

— Мы хотели привлечь внимание журналистов и общественности  к жестокому, садистскому преступлению, совершенному вооруженной группой экстремистов против трех маленьких детей и их родителей. А также к нашему Заявлению для Базельского суда, которое однако судья запретила зачитать в ходе процесса. Мы были шокированы тем, что это оставило всех равнодушными, никто даже не ответил, а швейцарские медиа до сих пор поддерживают похитителей.

Мы сейчас буквально на улице в Берлине, без какой-либо поддержки, спим в лодке, ни электричества, ни отопления, ни воды, ходим в кусты и медленно замерзаем. Эта стена ненависти вокруг нас выстроена теми же похитителями с Вассерштрассе. За время, прошедшее с момента преступления, — более полутора лет — преступники оставались на свободе, никого же не задержали, и занимались тем, что распространяли диффамацию. Сразу после преступления они начали рассылать «предупреждение» на Война-Фэмэли среди юристов, арт-кураторов, политиков, левачков, активистов, жилых проектов по всей Европе. В этом «предупреждении» преступники просили не помогать нам, не поддерживать, не селить, не оказывать правового содействия. «Предупреждение» было также опубликовано на немецкой Индимедии, пока власти не закрыли ее за экстремизм в августе этого года. Но оно все еще гуляет по Интернету.

В итоге они уничтожили нашу репутацию в Швейцарии и в Европе этим «предупреждением» и публикациями типа той, что была заказана ими в Tageswoche.

Во-первых, статья эта написана их близким другом Маттиасом Опплигером, живущим с ними по соседству на Вассерштрссе, 19. Во-вторых, публикация состряпана по-пропагандистски, как вы можете заметить: журналист дает наши имена, но не дает имен нападавших, вместо этого он приводит аргументы неких анонимных фигур. Наконец, он добавляет: «Версия Войны звучит возмутительно и невероятно: Воротников, Сокол и их трое детей были насильственно изгнаны жителями Вассерштрассе, потому что те хотели избавиться от них. В особенности мешали дети, создавали неудобства. Почему левые активисты Вассерштрассе, которые сами занимаются беженцами и нелегалами без документов, применили насилие в отношении семьи с тремя маленькими детьми, не может объяснить Сокол. Однако нападение было заснято на видео, настаивает Сокол и ее спутник Грей».

Но теперь у нас есть это видео нападения и похищения детей!

В-третьих, и это самое главное, прокурор построил Обвинительное заключение, основываясь исключительно на публикации в Tageswoche. Поскольку преступники отказались отвечать на допросах, отказались сотрудничать со следствием, не сказали ни слова. Прокурор не мог получить информацию о нашем так называемом «эксплуатационном поведении» от преступников, он просто взял ее из публикации.

Что конечно не делает чести Швейцарской Прокуратуре. Это не профессионально.

— Бывшие сторонники вашей семьи говорят, что инцедент, похожий на тот, что в Базеле, произошел до этого в Италии и Олег Воротников будто бы напал на сквоттеров с топором. Бывшие сторонники говорят, что ситуация обострилась, потому что вы отказались съехать после нескольких дедлайнов, подобно событиям в Вассерштрассе. Почему вы не съехали раньше?

— Мы не понимаем, кого вы имеете в виду под «бывшими сторонниками» потому что сторонников в Европе у нас нет. В итальянском деле все ясно: наших двоих детей — пятилетнего Каспера и двухлетнюю Маму — похитила местная банда, их заперли в палаццо на Санта Марте в Венеции 27 июля 2014 года. На нас, родителей, напала вооруженная толпа бандитов, человек двадцать, когда мы попытались освободить детей. Нам очень повезло, что мы выжили после этого нападения. Олега увезли в Оспедале (больница в Венеции) для операции на голове. После чего он был арестован прибывшими офицерами Интерпола прямо в больнице. Наталья Сокол рассказывает об этом преступлении в русской Правде.Инфо. Документы итальянского похищения также опубликованы.

Олег Воротников в венецианской Оспедале после нападения вооруженной бандой. 27 июля 2014, Венеция

Бишофф во время подготовки нападения в Базеле связалась с той итальянской бандой. Она подтвердила эту связь в своем письме к Наталье Сокол от 22 марта 2016 года, через два дня после базельского налета. Проконсультировавшись с итальянскими похитителями, Бишофф решила избрать ту же преступную схему: похитить детей.

— В своем посте в фэйсбуке за день до начала процесса над похитителями (В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ДАТА ДРУГАЯ — Свободная Война) мисс Сокол пишет, что Соня Бишофф и Социал-демократическая партия Швейцарии были вовлечены в выселение на Вассерштрассе. Откуда у вас эта информация? И зачем правящей Социал-демократической партии Швейцарии делать что-то подобное?

— Мы говорили с несколькими экспертами в Швейцарии и за ее пределами, и они подтвердили наши подозрения. У нападавших и проекта «Вассерштрассе» есть политическое лобби. Те же эксперты признают, что базельский горпрокурор Кабрера поддерживает похитителей, что ясно следует из текста Обвинительного Заключения и его решений. Также вызывает сильное беспокойство тот факт, что суд в Базеле уверовал в наше «эксплуатационное поведение» без всяких доказательств. В России мы называем это коррупцией.

— В посте от 4 августа 2017 в Твиттере Войны вы публикуете некоторые документы Швейцарской прокуратуры. Прокурор пишет, что в суде готовится процесс против людей из «Вассерштрассе». Но вы при этом пишете, что Швейцария открывает уголовное дело против вас. Почему вы публикуете в Твиттере ложную информацию?

— Информация не была ложной. После того как Обвинительное Заключение было опубликовано на Яндекс.Фотках швейцарский журналист Андреас Маурер написал короткую заметку, основанную на информации, взятой оттуда.

На следующий день юристы, до этого игнорировавшие наши обращения месяцами, завалили нас письмами, требуя удалить информацию о похитителях из Интернета. Они проинформировали нас, что в случае, если мы этого не сделаем, прокурор откроет уголовное дело против нас. Затем они прислали подтверждение этому.

В телефонном разговоре они еще раз подтвердили возбуждение уголовного дела. После чего Война опубликовала в Твиттере информацию об этом и поделилась документами из Обвинительного Заключения против похитителей, поскольку именно публикация этих документов послужила основанием для уголовного обвинения против нас.

Мерием Страплер (Merièm Strupler)

WOZ Die Wochenzeitung

Источник: http://en.free-voina.org/post/168078605126

Беседа Олега Воротникова (Вора Войны) с журналистом Владиславом Корнейчуком для журнала «Газпром»

С послесловием Козы

Печатная версия интервью «СОЗРЕВШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ ХУДОЖНИКОВ» в журнале «ГАЗПРОМ», №7–8, 2017

ЖУРНАЛ «ГАЗПРОМ» №7–8, ИЮЛЬ–АВГУСТ 2017

ИНТЕРВЬЮ › На вопросы журнала отвечает один из основателей арт-группы ВОЙНА Олег War Воротников

БЕСЕДУЕТ › Владислав Корнейчук

ФОТО › арт-группа ВОЙНА

Группа Война в своей резиденции в замке Чимелице, Чешская Республика, 2016

Политическое искусство

─ Олег, арт-группу Война называли «городскими партизанами». Точное определение?

─ Нас называли партизанами за полное пренебрежение арт-институциями, с одной стороны. С другой – за то, что мы делали акции, которые по своей форме были ближе не к искусству, не к перформансам, а к спецоперациям. К примеру, спецназу надо захватить дом, где укрылись боевики. Разрабатывается конкретный сценарий для этой конкретной ситуации. При этом спецназ, так или иначе, постоянно тренируется, репетирует. Так и мы действовали. Все акции арт-группы Война проводились в экстремальных условиях: возьмите хотя бы атаку на автомобиль с мигалкой (акция реализована ныне покойным Леонидом Николаевым. – Ред.).

Нелегальный статус – отдельный вопрос. Мы стали нелегалами, потому что нам надо было быть полностью независимыми. Мы ни перед какой арт-тусовкой, ни перед какими кураторами никогда не заискивали. Мы демонстративно не продавали свое искусство, декларировали, что оно – не для рынка, а для людей. И на этом пути добились внушительных результатов: нас знали все, к нам стояла очередь из активистов.

Наше желание делать акционизм, в который мы свято верим, совпало с пониманием того, что только при независимой позиции мы сможем создать высокое искусство. Я лично считаю, что акции Войны — самое интересное, что произошло в русском искусстве со времен крушения СССР.

Группа Война в Санкт-Петербурге, 2011

─ Ваши акции были художественные? Политические? Художественно-политические?

─ Есть сегодня уже такой термин «политическое искусство». Это то, что находится в диапазоне от высказываний на политические темы до реальной политики.

Мы считали, что в Войне должно быть представлено, ну, если и не все наше современное общество, то хотя бы его основные «расклады», мы занимались социальным конструктивизмом, изучали конструкты социума. Мы потому-то и групповой акционизм, потому-то и искали разных активистов. Нам было важно представить себя обществом и решать стоящие перед ним задачи. Мы занимались коллективным творчеством, чтобы работать – громко скажу – на уровне общенациональной идеи.

Политическое искусство предлагает не один ответ на вопрос, а сразу весь спектр решений в конкретном художественном образе, в нашем случае — это акция и ее отражение в общественном сознании. Вспышка бывает такой яркой, что провоцирует народные порывы, формирует новые культурные и политические смыслы, — в результате чего общество, хотя бы частично, меняется.

Коза и Вор слушают Каспера Ненаглядного Сокола, Москва, 2009

СПРАВКА-1: АРТ-ГРУППЕ ВОЙНА в 2011 году была присуждена премия «Инновация» в номинации «Произведение визуального искусства». Этот конкурс проводится Государственным центром современного искусства (ГЦСИ) при поддержке Министерства культуры Российской Федерации

Русские акционисты в Европе

─ По соцсетям распространилась информация, что одному из ваших детей необходима медпомощь. Удалось ее получить?

─ Пятилетнюю дочку Маму сбила машина на трамвайной остановке. К счастью, она жива, но ушиблена почка.  В лечении нам отказали, поскольку ребенок находится в Чехии нелегально. Чешские власти отказались легализовать наших детей. Нас, меня и мою жену Наталью Сокол, они легализовали на время процесса по международной защите, а детей – Каспера, Маму и Троицу – не хотят. Есть решение пражского суда от прошлого сентября, по которому скоро год как дети беспризорны, им не положено медицинское обслуживание. Ситуация в Чехии безумная, но мы сейчас ведем переговоры с неправительственными профессорскими кругами в Австрии, где нас ценят как художников и где потихоньку формируется понимание, что антироссийская истерия имеет свои пределы.

─ Как, вообще говоря, такое возможно, чтобы трое детей долгое время жили в какой-либо европейской стране нелегально?

─ Меня эта ситуация заинтересовала, я начал консультироваться с юристами. Наш юрист говорит, что это в порядке вещей. Я начал изучать юриста, его зовут Павел Уль. Выяснилось, что он работает на мэрию Праги, а не на нас. Другие юристы сказали: дети – первые, кого государство обязано защитить, чтобы они не страдали из-за политических разногласий взрослых.

В Чехии в нашем случае мы видим иную картину. Узнав о нашей позиции, нежелании просить на Западе политическое убежище, критическом отношении к политике Евросоюза, нами пытаются манипулировать, чтобы принудить к убежищу и тем самым заткнуть рот. В прессе пишут: диссиденты. Мы находимся здесь как в плену.

─ В Прагу вы приехали из Швейцарии, в которой оказались после Италии и Германии…

─ В Швейцарии, как и везде в Европе, от нас ждали диссидентских «телег», но не получили. Поскольку мы люди известные, звезды современного искусства, в понимании Запада у нас особая социальная роль – мы должны постоянно критиковать Россию. А мы отказываемся это делать.

И произошло то, что периодически происходит здесь. В Швейцарии, где мы в Базеле жили в квартире на чердаке (дешевое социальное жилье для студентов, многодетных и пенсионеров), на нас, вооружившись битами и надев мотошлемы, напали правозащитники, украли детей и выпихнули на улицу. Приехала полиция, нападавших никого не тронула. Забрали после всей той бойни только нас. И отконвоировали в концлагерь.

─ Это вы так о лагере для мигрантов?

─ Да. Но я не преувеличиваю, когда так называю это место. Концлагерь находится под землей: ни окон, ни дверей. Люди там живут годами в небольших таких «кладовках». Спят на нарах. Туда можно только вползать и лежать, стоять – не получится. Нам удалось оттуда сбежать.

─ Правозащитники – те, кто защищает права. Почему они на вас в Базеле напали?

─ Для меня это странно тоже. Они называют себя борцами за права беженцев. Это особенность Швейцарии, хотя и общеевропейская практика. Они там считают, что не тебе решать, что делать. Сказали идти в лагерь — иди. Не идешь — помогут. В том числе такими методами.

─ В Швейцарию вас с Натальей позвали как известных акционистов.

─ Мы были приглашены в цюрихское «Кабаре Вольтер» читать лекции, делать выставку… Это достаточно известная арт-институция, которая занимается популяризацией наследия дадаистов. Те во время Первой мировой войны сбежали в Цюрих (нейтральная Швейцария. – Ред.), там ютились, творили, теперь швейцарцы возрождают миф о тех временах, а нас в силу нашего радикализма они считают своего рода преемниками дада. Но когда мы в Цюрих приехали, нам предложили подписать контракт с кураторами, передать им права на творчество группы, а самим в качестве беженцев отправиться на два года в лагерь. Что нас, естественно, не устроило…

─ Так ваше не самое заурядное семейство очутилось в Базеле на чердаке. Почему вы не поехали, скажем, к Марату Гельману в Черногорию? Смею предположить, там получили бы материальную и информационную поддержку.

─ Мы много куда могли поехать, мы люди известные, необязательно к какому-то там Гельману, которого мы не уважаем. Нам поступали предложения, все-таки мы кураторы Берлинской биеннале, но мы выбрали независимую позицию. По поводу Гельмана. Это было бы просто невозможно.

Ведь мы и начинали как люди, которые боролись со всеми этими гельманами, еврофеевыми. Их представление о русском искусстве как штамповке понятных Западу и ориентированных на западный рынок поделок противоречило нашему.

Тот же Гельман – это такой мелкий лавочник. Он и в искусстве слабо разбирается. Мы люди с образованием и всегда посмеивались над такого рода галеристами, пережитками 90-х.

─ Погибший в 2015-м Леонид Николаев, которого многие помнят по его элегантной пробежке по крыше машины с синим ведерком на голове, оказалось, жил на родине с чужими документами, поскольку, как и вы, находился в розыске. Почему он тоже не уехал в ЕС, не присоединился к вашим скитаниям?

─ Потому что и мы не уезжали в ЕС! Мы поехали, будучи уже в розыске (я – в международном, Наталья – в федеральном), поскольку нас выбрали кураторами Берлинской биеннале (Воротникова и Сокол пригласили войти в команду кураторов VII Биеннале современного искусства в Берлине в 2012 году. – Ред.). Мы пересекли границу нелегально. И этот наш шаг тогда хотели преподнести на биеннале в качестве художественного жеста. Мы разрабатывали с ними этот сценарий, там понимали, о чем речь, они приезжали к нам в Питер. Но посреди дороги немцы нас бросили, назад было уже нельзя, в Берлин мы добрались самостоятельно. Когда выяснилось, что мы не сможем вернуться, мы отказались от этой презентации. Мы растворились, никто не знал, где мы находимся. А после того как мы приветствовали Крым и Донбасс, на нас стали нападать, сдавать в полицию, это попадало в mass media. Так сложился образ «мы уехали за лучшей долей, а потом разочаровались». А Леня не очень интересовался интригами в арт-истеблишменте. Он был солдат, робот-инженер, который блестяще исполнял сложные задумки. Ему неинтересно было светиться на какой-то там биеннале, ходить по красной дорожке.  Но мы не смогли вернуться назад, и он остался один. Человеку команды, Лене категорически нельзя было оставаться без команды.

Леонид Николаев на акции «Леня Ебнутый — наш президент!», 22 мая 2010

─ Вы каким-то иностранным языком в достаточной степени владеете?

─ Я здесь, на улице, выучил английский, хотя почти не общался с носителями языка. Говоря с теми, для кого он не родной, отмечаю, как правило, что мой английский лучше. Не знаю, насколько мое знание глубокое, оно с улицы.

СПРАВКА-2: ДАДАИЗМ, ДАДА – модернистское течение в искусстве
и литературе, сложившееся во время Первой мировой войны. Имело своей целью разрушение буржуазной культуры и дискредитацию мещанских нравов. Как школа дада- изм оформился в 1916 году в Швейцарии

ЦЮРИХ – город в Швейцарии, которая во время мировых войн соблюдала вооружённый и политический нейтралитет

Анархия – мать порядка

─ Проехать, спрятавшись в туалете скоростного поезда; добыть пропитание, прибегнув к фриганизму; жить в сквоте – это для какой-то части современных художников-акционистов – более чем нормально. Но неужели вы совсем обходитесь без денег? Неужели абсолютно от них независимы?

─ Это хороший вопрос, которым нас сейчас часто подкалывают наши критики. Идеология в общем-то нелегальной Войны подразумевает: арт-партизан, как и просто партизан, живет благодаря поддержке мирного населения. Если у партизанского движения не будет народной поддержки, оно сойдет на нет. Мы никогда не отказываемся от подарков. Мы просим не дарить деньги. Но людям трудно объяснить, что вот их не надо. В таких случаях мы подаренными деньгами распоряжаемся. Это как пойти в лес и найти гриб. Можно ведь его и не найти. Бывают исключительные случаи. Если мы сейчас соберем, достанем требуемые на обследование дочки 2 тыс. евро, то, конечно, заплатим.

─ В обществе, где никто не обходится без денег, находятся люди, проповедующие отказ от них. Как это все на практике выглядит?

─ В Европе жить без денег – совсем не сложно. Здесь всего переизбыток. Половина продуктов выбрасывается. В магазинах здесь не очень-то и напрягаются от того, что они потеряют не 50%, а 50,0001%…

─ С учетом, как сказали бы большевики, вашего «экса»?

─ Да. Города здесь всем набиты в таком количестве, что полностью употребить невозможно.

Акция «Мордовский час», 1 мая 2007, Москва. Забрасывание бездомными кошками прилавков Макдоналдса

Дворцовый переворот

─ В свое время арт-группа стала одним из самых заметных критиков российской власти. Однако далеко не все до сих пор знают, что ваши взгляды прозападными не назовешь…

─ Те, кому положено знать, прекрасно осведомлены о нашей позиции. Понимаете, группа Война была смесью анархистов, интеллектуалов вроде нас с женой, я окончил философский МГУ, Коза (Наталья Сокол. – Ред.) – кандидат физико-математических наук, специалист в области молекулярной физики. Иногда мы к участию в акциях привлекали антифашистов, иногда, наоборот, людей с правыми взглядами. Потому что с их участием что-то можно сделать, а с рыхлым, прикормленным, рефлексирующим по поводу себя галерейным  артистом – вряд ли.
Мы обращались к разным средам, черпая там активистов. Нам хотелось посмотреть, как сложной и противоречивой группой, где вместе физики, философы, антифашисты, националисты и вообще разные дикие люди, можно управлять. И мы стремились сделать такую акцию, чтобы не говорили: так делают антифашисты! или: так делают философы! Наши акции были для всех.

Акция «ПИР», 25 августа 2007. Кольцевая линия Московского метрополитена. Сороковины классика отечественного концептуализма, активиста Войны, поэта Дмитрия Александровича Пригова

─ Однако либеральные СМИ автоматически сделали вас своими героями.

─ Да. Я не говорю, что наши акции не протестные, не критические. Конечно, они критикуют ситуации, которые нам не нравятся. Нам показалось, что реформа полиции была проведена формально. И мы высказались в акции «Дворцовый переворот». Эта акция протестная? Протестная. Но не антироссийская! Власть, кстати, сделала выводы. А, например, российскую внешнюю политику мы в своих акциях вообще не затрагиваем, мы ею удовлетворены. Есть наши внутрироссийские проблемы, дискуссии. Критикуя власть, мы не выступаем с антироссийских позиций. А либеральные СМИ именно это нам и приписали.

─ Отечественный либерализм чаще всего подразумевает отношение к России как к «ошибке природы», к Западу же – как абсолютному идеалу.

─ Это сектантство. Люди, знающие Войну, никогда нас с этим не отождествляли. Мы в нашей группе все большие патриоты. Я думаю, русский человек не может им не быть. Это ему совершенно необходимо.

Акция «Памяти Декабристов», 7 сентябя 2008. Москва. Казнь гомосексуалистов и гастарбайтеров в гипермаркете «Ашан»

Форматный инфантилизм

─ А в целом атмосфера в Германии, Италии, Швейцарии, Чехии, где вам за минувшие пять лет довелось пожить, какой вам показалась?

─ В России пропаганда направлена в основном на простой народ, а интеллектуалам позволяется, допустим, на «Эхе Москвы», выражать свое мнение. Здесь пропагандистская машина окучивает прежде всего интеллектуалов. Что думают таксисты или продавцы супермаркетов власти на Западе не важно. Здесь на общество влияют через интеллектуалов. И те обязаны соответствовать.

На Западе для приехавшего сюда интеллектуала есть два пути. Медийные персоны, как мы, могут без очереди начать выслуживаться, обливать Россию грязью. Это – прямая обязанность здесь. А твои перформансы, акции, выставки – это твое личное дело, досуг. Но с голоду тебе не дадут помереть. Если приехавший в Европу – рядовой активист, беженец, — ему надо будет сначала отстоять в очереди и доказать свою исключительную лояльность, чтобы получить подобную привилегию.

Таких запуганных интеллектуалов, что я насмотрелся в течение пяти лет своей жизни в Европе, раньше не встречал. Я даже не знал, что так бывает.

Я видел скромных или унылых российских интеллектуалов, видел в России бесшабашных или страстных интеллектуалов. Но никогда не встречал настолько запуганных… Это очень мерзко наблюдать.

─ Что именно делает западного интеллектуала таким запуганным?

─ На Западе неаккуратными высказываниями можно навсегда погубить свою карьеру, лишиться работы, заказов. А быть интеллектуалом на Западе означает быть привилегированным, избранным и обеспеченным человеком. Поэтому часто образованные люди тут заставляют себя верить в сказки, в то, что Россия чуть ли не «ось мирового зла», пытаются как-то эту установку сами себе объяснить, подтвердить фактами, а за неимением фактов —  кормятся слухами. При этом я про их культуру знаю в сто раз больше, чем они – про мою. Но они искренне ненавидят Россию. Никогда там не были, не собираются, ничего про Россию не знают. Но изо всех сил тужатся, критикуют. Они так запуганы в глубине души, что не могут широко помыслить, раскрыться. То есть по сути отказываются от роли интеллектуалов. Повторю, это жалкое зрелище.

─ Актуальные художники, несмотря на свое презрение к «мещанской морали», на деле чаще, чем может показаться, – конформисты; очень многие из них стремятся встроиться в какую-то систему, в которой им будет сытно и комфортно. Получается, художники не очень искренни, если они, демонстрируя своим творчеством «бурю», в жизни больше всего любят «покой»…

─ В современное искусство идет очень много не художников, людей пластически не одаренных, менеджеров. Человек, например, думает: а что если я буду голый бегать по площади, можно же так стать известным художником, про которого напишут газеты, и бабки за это рубить…

─ Сразу вспомнился Человек-собака Олег Кулик. Он – настоящий художник?

─ Кулик в душе любит современное искусство, но по призванию он скорее такой завклубом, да и уже на пенсии.

В искусстве сейчас хватает тех, у кого менеджерский подход. И много тех, кто притворяется художником. И большинство ориентируется на западную модель, в которой ты можешь реально ничего не делать, просто путешествовать по фестивалям с голым задом. Иногда производить какую-то невразумительную ерунду – и с ней шарахаться по музеям. И так всю жизнь можно как сыр в масле прокататься. Но есть в современном искусстве и настоящие художники. Они хотят выразиться в своем творчестве, а не иметь легкие деньги от институций за гарантированный, форматный инфантилизм.

В замке Чимелице, 2016

Арт-возвращение

─ Писатель Захар Прилепин считает, что вас хорошо бы вернуть на родину, где ваше творчество может принести немало пользы Отечеству.

─ Не знаю, насколько он был в курсе нашей ситуации до того, как я ему написал из Праги. Знал его комплиментарные высказывания о нас, но никогда с ним до того не общался. Написал Захару, что очень хочу вернуться на родину, что, как и он, люблю Россию, что у нас общие друзья, что не из-за стремления к богатой жизни оказался в Европе. Он сразу ответил, был открыт, вник в детали, а потому, наверное, о нас писал и рассказывал.

─ Есть, как вы думаете, возможность, перспектива все урегулировать с тем, чтобы ваша семья смогла все-таки вернуться в Россию?

─ Иногда я ее вижу или мне кажется, что вижу. Иногда думаю: вряд ли так произойдет. Есть аргументы «за» и много «против». Я бы хотел, чтобы так случилось, но пока не нахожу особых сдвигов. Я жалею, что мы попали сюда, что мы здесь как в ловушке. Это наша жизненная драма. Мы много потеряли, находясь здесь. И ничего полезного для себя не приобрели. Без этих знаний мы прекрасно просуществовали бы.

Коза, Каспер, Мама и Троица из Войны в пражском подполье, июнь 2017

─ Вы в одном интервью сказали, что можете сделать свой «Бессмертный полк», некую аналогичную акцию, но только даже еще лучше…

─ Если бы власти было интересно, она могла бы привлечь современных художников. Не за деньги, не за гранты. Есть талантливые люди, их много, я их знаю. В акционизме можно блестяще прорабатывать многие вещи, которые не поддаются ни философам, ни политологам. Пока у нас идеология не сформулирована, это слабое место, опасный пробел. Путин обтекаемо называет патриотизм русской идеологией. Да, направление правильное. Но разработка идеологии не произведена. Современные художники могут на этом поприще очень пригодиться. Зачем упускать это созревшее поколение художников?

— Расскажите о последних событиях в вашей жизни: я читал еще осенью о проблемах с законом, дочка под машину попала… Я слышал, что вам по-прежнему мешают жить и чешские чиновники, и российские дипломаты не помогают. Какая сейчас ситуация?

ВОР:
— Кратко все так. Вчера мы вновь ходили в консульство российское, и там ничем не могут помочь, — вот почему: чтобы выдать документ, требуется свидетельство о рождении, у Мамы его нет. Постольку мы когда ее рожали, в Питере, были уже оба в розыске; мы попытались ее зарегистрировать — безуспешно

Keep reading

№24 (1228)

Июнь, 2017 г.

Keep reading

No19 | 15 мая 2017 года

ФЕНОМЕН

«МЫ ТУТ ВЫЖИВАЕМ С БОЛЬШИМ ТРУДОМ»

НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО ЧЕШСКАЯ ПРОКУРАТУРА ВЫДАЛА ОРДЕР НА АРЕСТ УЧАСТНИКА АРТ-ГРУППЫ «ВОЙНА» ОЛЕГА ВОРОТНИКОВА. МЫ СОЗВОНИЛИСЬ С ВОРОМ ПО СКАЙПУ. Я РАЗГОВАРИВАЮ С ЧЕРНЫМ ЭКРАНОМ —
У ОЛЕГА НЕ РАБОТАЕТ КАМЕРА. ГОВОРИТ, ЗАЛИЛИ В ПОЛИЦИИ КЛЕЕМ. СЛЫШНЫ ГОЛОСА ДЕТЕЙ И КОЗЫ (НАТАЛЬИ)

Визитная карточка

ЗА ЧТО БОРОЛИСЬ

Война / VOINA — группа художников-акционистов, работающих в жанре концептуального протестного искусства. Создана в 2005 году философом Олегом Воротниковым (по кличке Вор) и физиком Натальей Сокол (по кличке Коза). В активные годы включала не менее 200 человек. Первая заметная акция состоялась 1 мая 2007 года: активисты с криками «Свободная касса!» забросали прилавки «Макдоналдса» живыми бездомными кошками. Наибольший резонанс получили акции «Хуй в плену у ФСБ» — гигантский фаллос, нарисованный на Литейном мосту, и «Дворцовый переворот» — перевернутая машина полиции. Также известны акции: «Ебись за наследника Медвежонка!» (оргия в одном из залов Государственного биологического музея), «Унижение мента в его доме» (захват отделения милиции в поселке Болшево), «Мент в поповской рясе» (ограбление супермаркета «Седьмой континент»), «Штурм Белого дома» (проекция изображения черепа и костей на Дом правительства), «Хуй в очко» (панк-концерт в Таганском суде), «Леня Ебнутый — наш президент» (атака на машину с мигалкой).
По делу об акции «Дворцовый переворот» Олег Воротников и еще один лидер группы Леонид Николаев (Леня Ебнутый) в 2010–2011 годах находились в СИЗО. В их поддержку художник Бэнкси собрал 4,5 млн рублей, десятки деятелей культуры выступили в их защиту. Оба были выпущены из СИЗО под залог. Вскоре Воротников и Сокол были объявлены в федеральный розыск, а в июле 2011 года в связи с участием в питерском марше оппозиции Воротникова объявили в международный розыск и заочно арестовали. 31 декабря 2011 года, в новогоднюю ночь, Леонид Николаев сжег полицейский автозак в Петербурге, после чего было открыто новое уголовное дело.
В 2012 году Воротников и Наталья Сокол вместе с двумя детьми тайно выехали в Германию, чтобы принять участие в Берлинской биеннале. С этих пор они живут в Европе, фактически кочуя из страны в страну. У них родился третий ребенок — дочь Троица. В 2014 году они неожиданно заявили о своей патриотической позиции, поддержав Крым и выразив свои симпатии к Путину и одновременно начав критиковать миф о свободной Европе и западном образе жизни. После этого, лишившись всякой поддержки, они прошли через ряд испытаний — против них ополчились западные СМИ и арт-сообщество, их стали клеймить агентами Кремля, их не раз арестовывали как нелегалов, их избивали местные правозащитники и у них похищали детей. Им предлагали статус политических беженцев, от которого они отказались. Серьезным ударом для группы стала смерть ближайшего соратника Леонида Николаева в 2015 году. Оставшись в России, он скрывался по поддельным паспортам и работал на лесоповале — на него упало дерево. Теперь Война мечтает вернуться на родину, однако здесь они по-прежнему преследуются, и им грозит тюрьма.

— Олег, где вы сейчас? Что происходит?

Keep reading

Феномен

Визитная карточка

Война — группа художников-акционистов, работающих в жанре концептуального протестного искусства. Создана в 2005 году философом Олегом Воротниковым (по кличке Вор) и физиком Натальей Сокол (по кличке Коза). В активные годы включала не менее 200 человек. Первая заметная акция состоялась 1 мая 2007 года: активисты с криками «Свободная касса!» забросали прилавки «Макдоналдса» живыми бездомными кошками. Наибольший резонанс получили акции «Хуй в плену у ФСБ» — гигантский фаллос, нарисованный на Литейном мосту, и «Дворцовый переворот» — перевернутая машина полиции. Также известны акции: «Ебись за наследника Медвежонка!» (оргия в одном из залов Государственного биологического музея), «Унижение мента в его доме» (захват отделения милиции в поселке Болшево), «Мент в поповской рясе» (ограбление супермаркета «Седьмой континент»), «Штурм Белого дома» (проекция изображения черепа и костей на Дом правительства), «Хуй в очко» (панк-концерт в Таганском суде), «Леня Ебнутый — наш президент» (атака на машину с мигалкой).
По делу об акции «Дворцовый переворот» Олег Воротников и еще один лидер группы Леонид Николаев (Леня Ебнутый) в 2010–2011 годах находились в СИЗО. В их поддержку художник Бэнкси собрал 4,5 млн рублей, десятки деятелей культуры выступили в их защиту. Оба были выпущены из СИЗО под залог. Вскоре Воротников и Сокол были объявлены в федеральный розыск, а в июле 2011 года в связи с участием в питерском марше оппозиции Воротникова объявили в международный розыск и заочно арестовали. 31 декабря 2011 года, в новогоднюю ночь, Леонид Николаев сжег полицейский автозак в Петербурге, после чего было открыто новое уголовное дело.
В 2012 году Воротников и Наталья Сокол вместе с двумя детьми тайно выехали в Германию, чтобы принять участие в Берлинской биеннале. С этих пор они живут в Европе, фактически кочуя из страны в страну. У них родился третий ребенок — дочь Троица. В 2014 году они неожиданно заявили о своей патриотической позиции, поддержав Крым и выразив свои симпатии к Путину и одновременно начав критиковать миф о свободной Европе и западном образе жизни. После этого, лишившись всякой поддержки, они прошли через ряд испытаний — против них ополчились западные СМИ и арт-сообщество, их стали клеймить агентами Кремля, их не раз арестовывали как нелегалов, их избивали местные правозащитники и у них похищали детей. Им предлагали статус политических беженцев, от которого они отказались. Серьезным ударом для группы стала смерть ближайшего соратника Леонида Николаева в 2015 году. Оставшись в России, он скрывался по поддельным паспортам и работал на лесоповале — на него упало дерево. Теперь Война мечтает вернуться на родину, однако здесь они по-прежнему преследуются, и им грозит тюрьма.

На прошлой неделе стало известно, что чешская прокуратура выдала ордер на арест участника арт-группы Война Олега Воротникова. Мы созвонились с Вором по скайпу. Я разговариваю с черным экраном — у Олега не работает камера. Говорит, залили в полиции клеем. Слышны голоса детей и Козы (Натальи)

— Олег, где вы сейчас? Что с вами происходит?

— Два из трех, что скоро меня снова арестуют. «Друзья» сдадут. Мы сейчас живем в каком-то полузаброшенном доме, населенном наркоманами, а прямо под нами квартира, переоборудованная под плантацию конопли. После ордера на арест, мы попытались укрыться в подполье, но получается с большим трудом. В пятницу, завтра, потеряем и это жилье. Аккурат на день рожденья Троицы, ей два года. И других вариантов нет.

— Вас называли городскими партизанами, а сейчас вы все те же партизаны?

Keep reading

Наталья Сокол по прозвищу Коза, координатор арт-группы Война и супруга лидера Войны Олега Воротникова, ответила на вопросы Лайфа о новой жизни группы в Европе.

Мать Войны Коза

Арт-группа “Война” стала куратором праздничного ужина в честь 25-летия Института Кунстверке — организатора Берлинской биеннале. С 2013 года лидер арт-группы “Война” Олег Воротников по прозвищу Вор и его семья живут за границей. В ноябре 2010 — феврале 2011 года Воротников сидел в СИЗО в Петербурге за участие в акции “Дворцовый переворот”, в ходе которой участники “Войны” перевернули несколько милицейских автомобилей в Санкт-Петербурге.

В мае 2011 года Воротникова и его жену Наталью Сокол по прозвищу Коза объявили в федеральный уголовный розыск. Причиной послужило опять же их участие в акции “Дворцовый переворот”, а также участие в марше оппозиции 31 марта 2011-го в Северной столице. В июле этого же года Олег Воротников был объявлен в международный уголовный розыск и заочно арестован.

Будучи за границей они прошли через множество испытаний, их не раз арестовывали как нелегалов, их избивали местные правозащитники. В какой-то момент Коза и Вор, которых западные СМИ считали ярыми оппозиционерами, разочаровались в мифе о свободной Европе и начали давать патриотические и пророссийские интервью.

Сейчас быт “Войны” постепенно налаживается: на помощь им пришёл бывший министр иностранных дел Чехии Карел Шварценберг. Наталья Сокол рассказала Лайфу о творческих планах “Войны”.

— Недавно вы посещали Берлин. Что за проект там был?

В Берлин мы были приглашены как кураторы на праздничный ужин в честь 25-летия Института Кунстверке — организатора Берлинской биеннале (мы были кураторами седьмой биеннале в 2012 году), — и поехали с целью приискать активистов. Я уже говорила, мы набираем команду отпетых акционистов, вроде той, что подобралась в «Острове Сокровищ», — помните мультик? За три недели берлинских шатаний нашли одного человека, что для Европы совсем не мало. Правда и он оказался русский, точнее белорус. Дважды мы чуть не были арестованы. Первый раз полицию вызвали из-за того, что сидя в кафе мы пили кофе, но не заказывали еду. Официант предупредил нас, что сейчас позвонит, а затем взял и позвонил. Мы не поверили своих глазам.

Keep reading

Вор на Yle Radio 1. Алена Лаурикайне, 21 мая 2012

В конце апреля в Берлине открывается 7я Бьеннале современного искусства, посвящена гражданской инициативе. Бьеннале соединяет искусство и политический активизм.
Куратор Бьеннале поляк Артур Жмиевски пригласил к себе в сокураторство известную своими политическими перформансами группу Война. Kultakuume взяла интервью у Олега Воротникова, лидера группы Война.

Keep reading

Публикация “манифеста” Войны в “Афише”  http://www.afisha.ru/article/art-gruppa-vojna/

Время символических акций прошло. Это говорим мы — мастера уличного художественного символического акционизма. Все, это отработано, устарело и должно быть отправлено в закрома истории искусств. Сейчас, в исторический момент России, нужно оставить шуточки (иронию, остроумие и прочие синонимы трусости маленького человека перед государством) и ебать власть на полном серьезе. Проблема, которую я вижу сейчас в протестном движении, такова, что, в результате повсеместной моды на акционизм, привитой Войной, молодые люди стали как бы прятаться за акции. Они не стали развивать акционизм, а принялись лишь копировать стратегии и эксплуатировать наработки. Конечно, воевать с властью сложно и опасно. И поэтому молодые люди, вдохновленные успехом Войны, считают своим долгом делать только и именно “акции”. Акционизмом оказались заражены все — даже те, кому это вроде бы и не надо: анархисты, левые радикалы, экстремистские группировки. Вся их деятельность сводится к акционизму, все их силы уходят на акции. Они в страхе перед реальной борьбой спрятались в акционизм — за бесконечную череду мелких забавных акций — мирных, остроумных, ироничных — и совершенно бесполезных в сегодняшней России. Вина в заражении новорожденного протестного движения символическим акционизмом лежит на нас, группе Война. Мы создали активистов и вложили в них идеи. И поэтому сейчас мы отказываемся от символического акционзима — и начинаем действовать как партизанский отряд в гражданской освободительной войне народа против оккупационного режима властей и полиции. Мы сами становимся арт-бандитами, арт-партизанами, арт-террористами. И призываем всех последовать нашему примеру. Мы уже доказали, что гражданам принадлежит право переворачивать мусаровозки и сжигать автозаки как только им это приспичит. Теперь наша главная задача - успеть еще шире раздвинуть рамки свобод для обычного революционера. Нам нужны художники, чтобы трансформировать искусство в политику!

Переписка с “Афишей”:

Keep reading

Интервью Елены Костылевой с Вором, 29 февраля 2012

Подложные соглашения с подделанными подписями Вора и Козы, предоставленные Грязевым в дирекцию Берлинале

Ты видел фильм Грязева?

Я смотрел какие-то бытовые съемки вперемежку с фрагментами акций, все глупо придрочено друг к другу, плюс телерепортажи до кучи, — это было просто не интересно. То есть - если это и было кино, то я его не увидел.

Keep reading

Мало кто понимает, в чем идеологический смысл существования отдельной группы Петра Верзилова, который назвает себя и свою жену Надю основателями группы Война. Правда провокатор забывает упомнянуть, что в 2005-2006 гг., когда Олег Воротников и Наталья Сокол разрабатывали идеологию будущей группы, Петру было 17, а Наде 15, он еще только окончил школу, а она еще ходила в школу в Норильске. Именно поэтому провокатор датой основания группы называет день, когда Олег Воротников пригласил его поучаствовать в своей акции в феврале 2007 года. Но амбиции и жажда популярности были так велики, что они сразу же стали себя называть идеологами и основателями группы, что очень веселило взрослых художников, реальных авторов всех акций группы Война Олега Воротникова, Наталью Сокол и Алексея Плуцера-Сарно. В этой непростой ситуации попытался разобраться известный московский культуролог Вадим Руднев.

Культуролог Вадим Руднев

Вадим Руднев: В чем идейное расхождение в группе Война? Почему авторы Литейного Хуя и Дворцового Переворота Воротников, Николаев, Сокол и Плуцер так активно отмежевываются от Петра Верзилова и Нади Толоконниковой?

Keep reading