Сегодня день рожденья активиста Войны Лени Ебнутого. Ему исполняется тридцать шесть лет. Празднует он свой день рожденья 14 июля.

Группа Война: Леня Ебнутый, Козленок, Вор Войны, Каспер и Мама Ненаглядные в Москве весной, фото 2012 года

Три года со дня гибели Лени Ёбнутого, бессменного президента группы Война и лучшего современного художника России

22 сент 2018

Группа Война в 2011 году


Леня с огнем и Вор с ружьем на берегу Финского залива, 2011

Военная классика, 2011


Леня ныряет в Неву в 2010 году

Коза:

«Третий день рожденья без него. Ему 34. Он член нашей семьи с 2010 года. Его имя звучит каждый день, он неизменный участник всех детских игр. Леня — ящик-трансформер, Леня — кубик-кораблик. Каспер и Мама считают и делят все на шестерых. «Хочу Леню и машину-дом», — загадывает желания Мама. Троица узнает его на фотографиях и носится с ведром на голове.

— Сегодня Ленин день рожденья.
— И тогда он к нам придет?

Что ответить ребенку, который верит? Ты просто веришь вместе с ним и не можешь жить обычной жизнью. Мы снова скитались, спали в лесу, по очереди переболели. Леня в это время был с нами. Мы с ним добываем серу из спичек, разжигаем костер, завариваем кашу, чистим снегом посуду; или занимаем чью-то квартиру, моемся в чужой ванной и конечно же по-Лениному ставим лэптоп на стиралку, она трясется, и мы ловим лэптоп в воде.

Прошло два сложнейших депрессивных года после его смерти, а боль все та же. Нет сил. Нет радости, желаний, друзей. Никто его не заменит.

Но наша детская банда разрабатывает планы его воскрешения!»

ЖУРНАЛ «ГАЗПРОМ» №7–8, ИЮЛЬ–АВГУСТ 2017

ИНТЕРВЬЮ › На вопросы журнала отвечает один из основателей арт-группы ВОЙНА Олег War Воротников

БЕСЕДУЕТ › Владислав Корнейчук

ФОТО › арт-группа ВОЙНА

Группа Война в своей резиденции в замке Чимелице, Чешская Республика, 2016

Политическое искусство

─ Олег, арт-группу Война называли «городскими партизанами». Точное определение?

─ Нас называли партизанами за полное пренебрежение арт-институциями, с одной стороны. С другой – за то, что мы делали акции, которые по своей форме были ближе не к искусству, не к перформансам, а к спецоперациям. К примеру, спецназу надо захватить дом, где укрылись боевики. Разрабатывается конкретный сценарий для этой конкретной ситуации. При этом спецназ, так или иначе, постоянно тренируется, репетирует. Так и мы действовали. Все акции арт-группы Война проводились в экстремальных условиях: возьмите хотя бы атаку на автомобиль с мигалкой (акция реализована ныне покойным Леонидом Николаевым. – Ред.).

Нелегальный статус – отдельный вопрос. Мы стали нелегалами, потому что нам надо было быть полностью независимыми. Мы ни перед какой арт-тусовкой, ни перед какими кураторами никогда не заискивали. Мы демонстративно не продавали свое искусство, декларировали, что оно – не для рынка, а для людей. И на этом пути добились внушительных результатов: нас знали все, к нам стояла очередь из активистов.

Наше желание делать акционизм, в который мы свято верим, совпало с пониманием того, что только при независимой позиции мы сможем создать высокое искусство. Я лично считаю, что акции Войны — самое интересное, что произошло в русском искусстве со времен крушения СССР.

Группа Война в Санкт-Петербурге, 2011

─ Ваши акции были художественные? Политические? Художественно-политические?

─ Есть сегодня уже такой термин «политическое искусство». Это то, что находится в диапазоне от высказываний на политические темы до реальной политики.

Мы считали, что в Войне должно быть представлено, ну, если и не все наше современное общество, то хотя бы его основные «расклады», мы занимались социальным конструктивизмом, изучали конструкты социума. Мы потому-то и групповой акционизм, потому-то и искали разных активистов. Нам было важно представить себя обществом и решать стоящие перед ним задачи. Мы занимались коллективным творчеством, чтобы работать – громко скажу – на уровне общенациональной идеи.

Политическое искусство предлагает не один ответ на вопрос, а сразу весь спектр решений в конкретном художественном образе, в нашем случае — это акция и ее отражение в общественном сознании. Вспышка бывает такой яркой, что провоцирует народные порывы, формирует новые культурные и политические смыслы, — в результате чего общество, хотя бы частично, меняется.

Коза и Вор слушают Каспера Ненаглядного Сокола, Москва, 2009

СПРАВКА-1: АРТ-ГРУППЕ ВОЙНА в 2011 году была присуждена премия «Инновация» в номинации «Произведение визуального искусства». Этот конкурс проводится Государственным центром современного искусства (ГЦСИ) при поддержке Министерства культуры Российской Федерации

Русские акционисты в Европе

─ По соцсетям распространилась информация, что одному из ваших детей необходима медпомощь. Удалось ее получить?

─ Пятилетнюю дочку Маму сбила машина на трамвайной остановке. К счастью, она жива, но ушиблена почка.  В лечении нам отказали, поскольку ребенок находится в Чехии нелегально. Чешские власти отказались легализовать наших детей. Нас, меня и мою жену Наталью Сокол, они легализовали на время процесса по международной защите, а детей – Каспера, Маму и Троицу – не хотят. Есть решение пражского суда от прошлого сентября, по которому скоро год как дети беспризорны, им не положено медицинское обслуживание. Ситуация в Чехии безумная, но мы сейчас ведем переговоры с неправительственными профессорскими кругами в Австрии, где нас ценят как художников и где потихоньку формируется понимание, что антироссийская истерия имеет свои пределы.

─ Как, вообще говоря, такое возможно, чтобы трое детей долгое время жили в какой-либо европейской стране нелегально?

─ Меня эта ситуация заинтересовала, я начал консультироваться с юристами. Наш юрист говорит, что это в порядке вещей. Я начал изучать юриста, его зовут Павел Уль. Выяснилось, что он работает на мэрию Праги, а не на нас. Другие юристы сказали: дети – первые, кого государство обязано защитить, чтобы они не страдали из-за политических разногласий взрослых.

В Чехии в нашем случае мы видим иную картину. Узнав о нашей позиции, нежелании просить на Западе политическое убежище, критическом отношении к политике Евросоюза, нами пытаются манипулировать, чтобы принудить к убежищу и тем самым заткнуть рот. В прессе пишут: диссиденты. Мы находимся здесь как в плену.

─ В Прагу вы приехали из Швейцарии, в которой оказались после Италии и Германии…

─ В Швейцарии, как и везде в Европе, от нас ждали диссидентских «телег», но не получили. Поскольку мы люди известные, звезды современного искусства, в понимании Запада у нас особая социальная роль – мы должны постоянно критиковать Россию. А мы отказываемся это делать.

И произошло то, что периодически происходит здесь. В Швейцарии, где мы в Базеле жили в квартире на чердаке (дешевое социальное жилье для студентов, многодетных и пенсионеров), на нас, вооружившись битами и надев мотошлемы, напали правозащитники, украли детей и выпихнули на улицу. Приехала полиция, нападавших никого не тронула. Забрали после всей той бойни только нас. И отконвоировали в концлагерь.

─ Это вы так о лагере для мигрантов?

─ Да. Но я не преувеличиваю, когда так называю это место. Концлагерь находится под землей: ни окон, ни дверей. Люди там живут годами в небольших таких «кладовках». Спят на нарах. Туда можно только вползать и лежать, стоять – не получится. Нам удалось оттуда сбежать.

─ Правозащитники – те, кто защищает права. Почему они на вас в Базеле напали?

─ Для меня это странно тоже. Они называют себя борцами за права беженцев. Это особенность Швейцарии, хотя и общеевропейская практика. Они там считают, что не тебе решать, что делать. Сказали идти в лагерь — иди. Не идешь — помогут. В том числе такими методами.

─ В Швейцарию вас с Натальей позвали как известных акционистов.

─ Мы были приглашены в цюрихское «Кабаре Вольтер» читать лекции, делать выставку… Это достаточно известная арт-институция, которая занимается популяризацией наследия дадаистов. Те во время Первой мировой войны сбежали в Цюрих (нейтральная Швейцария. – Ред.), там ютились, творили, теперь швейцарцы возрождают миф о тех временах, а нас в силу нашего радикализма они считают своего рода преемниками дада. Но когда мы в Цюрих приехали, нам предложили подписать контракт с кураторами, передать им права на творчество группы, а самим в качестве беженцев отправиться на два года в лагерь. Что нас, естественно, не устроило…

─ Так ваше не самое заурядное семейство очутилось в Базеле на чердаке. Почему вы не поехали, скажем, к Марату Гельману в Черногорию? Смею предположить, там получили бы материальную и информационную поддержку.

─ Мы много куда могли поехать, мы люди известные, необязательно к какому-то там Гельману, которого мы не уважаем. Нам поступали предложения, все-таки мы кураторы Берлинской биеннале, но мы выбрали независимую позицию. По поводу Гельмана. Это было бы просто невозможно.

Ведь мы и начинали как люди, которые боролись со всеми этими гельманами, еврофеевыми. Их представление о русском искусстве как штамповке понятных Западу и ориентированных на западный рынок поделок противоречило нашему.

Тот же Гельман – это такой мелкий лавочник. Он и в искусстве слабо разбирается. Мы люди с образованием и всегда посмеивались над такого рода галеристами, пережитками 90-х.

─ Погибший в 2015-м Леонид Николаев, которого многие помнят по его элегантной пробежке по крыше машины с синим ведерком на голове, оказалось, жил на родине с чужими документами, поскольку, как и вы, находился в розыске. Почему он тоже не уехал в ЕС, не присоединился к вашим скитаниям?

─ Потому что и мы не уезжали в ЕС! Мы поехали, будучи уже в розыске (я – в международном, Наталья – в федеральном), поскольку нас выбрали кураторами Берлинской биеннале (Воротникова и Сокол пригласили войти в команду кураторов VII Биеннале современного искусства в Берлине в 2012 году. – Ред.). Мы пересекли границу нелегально. И этот наш шаг тогда хотели преподнести на биеннале в качестве художественного жеста. Мы разрабатывали с ними этот сценарий, там понимали, о чем речь, они приезжали к нам в Питер. Но посреди дороги немцы нас бросили, назад было уже нельзя, в Берлин мы добрались самостоятельно. Когда выяснилось, что мы не сможем вернуться, мы отказались от этой презентации. Мы растворились, никто не знал, где мы находимся. А после того как мы приветствовали Крым и Донбасс, на нас стали нападать, сдавать в полицию, это попадало в mass media. Так сложился образ «мы уехали за лучшей долей, а потом разочаровались». А Леня не очень интересовался интригами в арт-истеблишменте. Он был солдат, робот-инженер, который блестяще исполнял сложные задумки. Ему неинтересно было светиться на какой-то там биеннале, ходить по красной дорожке.  Но мы не смогли вернуться назад, и он остался один. Человеку команды, Лене категорически нельзя было оставаться без команды.

Леонид Николаев на акции «Леня Ебнутый — наш президент!», 22 мая 2010

─ Вы каким-то иностранным языком в достаточной степени владеете?

─ Я здесь, на улице, выучил английский, хотя почти не общался с носителями языка. Говоря с теми, для кого он не родной, отмечаю, как правило, что мой английский лучше. Не знаю, насколько мое знание глубокое, оно с улицы.

СПРАВКА-2: ДАДАИЗМ, ДАДА – модернистское течение в искусстве
и литературе, сложившееся во время Первой мировой войны. Имело своей целью разрушение буржуазной культуры и дискредитацию мещанских нравов. Как школа дада- изм оформился в 1916 году в Швейцарии

ЦЮРИХ – город в Швейцарии, которая во время мировых войн соблюдала вооружённый и политический нейтралитет

Анархия – мать порядка

─ Проехать, спрятавшись в туалете скоростного поезда; добыть пропитание, прибегнув к фриганизму; жить в сквоте – это для какой-то части современных художников-акционистов – более чем нормально. Но неужели вы совсем обходитесь без денег? Неужели абсолютно от них независимы?

─ Это хороший вопрос, которым нас сейчас часто подкалывают наши критики. Идеология в общем-то нелегальной Войны подразумевает: арт-партизан, как и просто партизан, живет благодаря поддержке мирного населения. Если у партизанского движения не будет народной поддержки, оно сойдет на нет. Мы никогда не отказываемся от подарков. Мы просим не дарить деньги. Но людям трудно объяснить, что вот их не надо. В таких случаях мы подаренными деньгами распоряжаемся. Это как пойти в лес и найти гриб. Можно ведь его и не найти. Бывают исключительные случаи. Если мы сейчас соберем, достанем требуемые на обследование дочки 2 тыс. евро, то, конечно, заплатим.

─ В обществе, где никто не обходится без денег, находятся люди, проповедующие отказ от них. Как это все на практике выглядит?

─ В Европе жить без денег – совсем не сложно. Здесь всего переизбыток. Половина продуктов выбрасывается. В магазинах здесь не очень-то и напрягаются от того, что они потеряют не 50%, а 50,0001%…

─ С учетом, как сказали бы большевики, вашего «экса»?

─ Да. Города здесь всем набиты в таком количестве, что полностью употребить невозможно.

Акция «Мордовский час», 1 мая 2007, Москва. Забрасывание бездомными кошками прилавков Макдоналдса

Дворцовый переворот

─ В свое время арт-группа стала одним из самых заметных критиков российской власти. Однако далеко не все до сих пор знают, что ваши взгляды прозападными не назовешь…

─ Те, кому положено знать, прекрасно осведомлены о нашей позиции. Понимаете, группа Война была смесью анархистов, интеллектуалов вроде нас с женой, я окончил философский МГУ, Коза (Наталья Сокол. – Ред.) – кандидат физико-математических наук, специалист в области молекулярной физики. Иногда мы к участию в акциях привлекали антифашистов, иногда, наоборот, людей с правыми взглядами. Потому что с их участием что-то можно сделать, а с рыхлым, прикормленным, рефлексирующим по поводу себя галерейным  артистом – вряд ли.
Мы обращались к разным средам, черпая там активистов. Нам хотелось посмотреть, как сложной и противоречивой группой, где вместе физики, философы, антифашисты, националисты и вообще разные дикие люди, можно управлять. И мы стремились сделать такую акцию, чтобы не говорили: так делают антифашисты! или: так делают философы! Наши акции были для всех.

Акция «ПИР», 25 августа 2007. Кольцевая линия Московского метрополитена. Сороковины классика отечественного концептуализма, активиста Войны, поэта Дмитрия Александровича Пригова

─ Однако либеральные СМИ автоматически сделали вас своими героями.

─ Да. Я не говорю, что наши акции не протестные, не критические. Конечно, они критикуют ситуации, которые нам не нравятся. Нам показалось, что реформа полиции была проведена формально. И мы высказались в акции «Дворцовый переворот». Эта акция протестная? Протестная. Но не антироссийская! Власть, кстати, сделала выводы. А, например, российскую внешнюю политику мы в своих акциях вообще не затрагиваем, мы ею удовлетворены. Есть наши внутрироссийские проблемы, дискуссии. Критикуя власть, мы не выступаем с антироссийских позиций. А либеральные СМИ именно это нам и приписали.

─ Отечественный либерализм чаще всего подразумевает отношение к России как к «ошибке природы», к Западу же – как абсолютному идеалу.

─ Это сектантство. Люди, знающие Войну, никогда нас с этим не отождествляли. Мы в нашей группе все большие патриоты. Я думаю, русский человек не может им не быть. Это ему совершенно необходимо.

Акция «Памяти Декабристов», 7 сентябя 2008. Москва. Казнь гомосексуалистов и гастарбайтеров в гипермаркете «Ашан»

Форматный инфантилизм

─ А в целом атмосфера в Германии, Италии, Швейцарии, Чехии, где вам за минувшие пять лет довелось пожить, какой вам показалась?

─ В России пропаганда направлена в основном на простой народ, а интеллектуалам позволяется, допустим, на «Эхе Москвы», выражать свое мнение. Здесь пропагандистская машина окучивает прежде всего интеллектуалов. Что думают таксисты или продавцы супермаркетов власти на Западе не важно. Здесь на общество влияют через интеллектуалов. И те обязаны соответствовать.

На Западе для приехавшего сюда интеллектуала есть два пути. Медийные персоны, как мы, могут без очереди начать выслуживаться, обливать Россию грязью. Это – прямая обязанность здесь. А твои перформансы, акции, выставки – это твое личное дело, досуг. Но с голоду тебе не дадут помереть. Если приехавший в Европу – рядовой активист, беженец, — ему надо будет сначала отстоять в очереди и доказать свою исключительную лояльность, чтобы получить подобную привилегию.

Таких запуганных интеллектуалов, что я насмотрелся в течение пяти лет своей жизни в Европе, раньше не встречал. Я даже не знал, что так бывает.

Я видел скромных или унылых российских интеллектуалов, видел в России бесшабашных или страстных интеллектуалов. Но никогда не встречал настолько запуганных… Это очень мерзко наблюдать.

─ Что именно делает западного интеллектуала таким запуганным?

─ На Западе неаккуратными высказываниями можно навсегда погубить свою карьеру, лишиться работы, заказов. А быть интеллектуалом на Западе означает быть привилегированным, избранным и обеспеченным человеком. Поэтому часто образованные люди тут заставляют себя верить в сказки, в то, что Россия чуть ли не «ось мирового зла», пытаются как-то эту установку сами себе объяснить, подтвердить фактами, а за неимением фактов —  кормятся слухами. При этом я про их культуру знаю в сто раз больше, чем они – про мою. Но они искренне ненавидят Россию. Никогда там не были, не собираются, ничего про Россию не знают. Но изо всех сил тужатся, критикуют. Они так запуганы в глубине души, что не могут широко помыслить, раскрыться. То есть по сути отказываются от роли интеллектуалов. Повторю, это жалкое зрелище.

─ Актуальные художники, несмотря на свое презрение к «мещанской морали», на деле чаще, чем может показаться, – конформисты; очень многие из них стремятся встроиться в какую-то систему, в которой им будет сытно и комфортно. Получается, художники не очень искренни, если они, демонстрируя своим творчеством «бурю», в жизни больше всего любят «покой»…

─ В современное искусство идет очень много не художников, людей пластически не одаренных, менеджеров. Человек, например, думает: а что если я буду голый бегать по площади, можно же так стать известным художником, про которого напишут газеты, и бабки за это рубить…

─ Сразу вспомнился Человек-собака Олег Кулик. Он – настоящий художник?

─ Кулик в душе любит современное искусство, но по призванию он скорее такой завклубом, да и уже на пенсии.

В искусстве сейчас хватает тех, у кого менеджерский подход. И много тех, кто притворяется художником. И большинство ориентируется на западную модель, в которой ты можешь реально ничего не делать, просто путешествовать по фестивалям с голым задом. Иногда производить какую-то невразумительную ерунду – и с ней шарахаться по музеям. И так всю жизнь можно как сыр в масле прокататься. Но есть в современном искусстве и настоящие художники. Они хотят выразиться в своем творчестве, а не иметь легкие деньги от институций за гарантированный, форматный инфантилизм.

В замке Чимелице, 2016

Арт-возвращение

─ Писатель Захар Прилепин считает, что вас хорошо бы вернуть на родину, где ваше творчество может принести немало пользы Отечеству.

─ Не знаю, насколько он был в курсе нашей ситуации до того, как я ему написал из Праги. Знал его комплиментарные высказывания о нас, но никогда с ним до того не общался. Написал Захару, что очень хочу вернуться на родину, что, как и он, люблю Россию, что у нас общие друзья, что не из-за стремления к богатой жизни оказался в Европе. Он сразу ответил, был открыт, вник в детали, а потому, наверное, о нас писал и рассказывал.

─ Есть, как вы думаете, возможность, перспектива все урегулировать с тем, чтобы ваша семья смогла все-таки вернуться в Россию?

─ Иногда я ее вижу или мне кажется, что вижу. Иногда думаю: вряд ли так произойдет. Есть аргументы «за» и много «против». Я бы хотел, чтобы так случилось, но пока не нахожу особых сдвигов. Я жалею, что мы попали сюда, что мы здесь как в ловушке. Это наша жизненная драма. Мы много потеряли, находясь здесь. И ничего полезного для себя не приобрели. Без этих знаний мы прекрасно просуществовали бы.

Коза, Каспер, Мама и Троица из Войны в пражском подполье, июнь 2017

─ Вы в одном интервью сказали, что можете сделать свой «Бессмертный полк», некую аналогичную акцию, но только даже еще лучше…

─ Если бы власти было интересно, она могла бы привлечь современных художников. Не за деньги, не за гранты. Есть талантливые люди, их много, я их знаю. В акционизме можно блестяще прорабатывать многие вещи, которые не поддаются ни философам, ни политологам. Пока у нас идеология не сформулирована, это слабое место, опасный пробел. Путин обтекаемо называет патриотизм русской идеологией. Да, направление правильное. Но разработка идеологии не произведена. Современные художники могут на этом поприще очень пригодиться. Зачем упускать это созревшее поколение художников?

27 декабря — день рожденья главного русского акциониста и нашего президента Лени Ебнутого

Фрагмент телефильма «Военный Переворот» канала Россия 24.

1. Леня готовит продуктовую дачку политзекам-нацболам

После того как деньги, остававшиеся от кампании по освобождению Ёбнутого и Вора, были целиком потрачены Войной на нужды политических заключенных, группа продолжила помогать продуктами, традиционно экспроприируя их в бесчисленных мушниках (супермаркетах) на просторах Родины.

Задокументирован результат посещения одним активистом, в данном случае Лёней, одного стандартного московского мушника. Для полноценной дачки требуется четыре подобных захода.

2. Добрая Война против злого Центра «Э»

Фрагмент обсуждения Болотного дела на одном из закрытых московских собраний Войны. Леня заявляет: «Мы должны создать другую картинку. Покажем, как идет борьба!»

Он:

Еда
Лёня частенько подбирал объедки. Зимой шли к метро, он видит: мороженое эскимо валяется на асфальте. Быстро нагнулся, поднял за палочку, пока не раздавили, вытер ту сторону, которой оно лежало, прямо об забор с объявлениями и без видимого наслаждения съел, как лекарство, заглатывая куски побольше. Шокировал толпы у входа на станцию. То же он проделывал и со всеми остальными выброшенными продуктами.

Как Леня находил вписки
Прислал мне на почту: «Срочно нужно переночевать», — а меня в городе не было. Я вспомнил единственное место, откуда его не прогонят, — адская хата одного знакомого актёра. Лёня пришёл туда и вежливо спросил:
— Правильно я понимаю, что здесь можно остаться на два-три дня?
И с тех пор прожил там полтора года.

Деньги
Лёне везло, он нашёл на улице 500 рублей. Ему стало стыдно, что он ни за что получил эти деньги, и он принялся срочно размышлять, куда их деть. Спустился в подземный переход у м. «Сокол», услышал, как кто-то играет на скрипке. Играла по виду школьница, а рядом стояла бабка. Он с облегчением решил отдать им, положил в чехол и отошёл на несколько метров. Ему понравились внучка с бабушкой, он начал представлять тяжелые условия, в которых они живут, захотелось жить вместе с ними или хотя бы побывать у них дома. Но тут он сам себя одёрнул, — сообразил, что его не поймут:
— Мужик дал пятихатку, а теперь ещё напрашивается в квартиру!..
И печальный пошел прыгать через турникет.

Вещи
На новой вписке у актёра постоянно тусило огромное множество людей, а тряпья разного хранилось столько, что весь балкон был забит под завязку, а также шкафы, кухня, комнаты, — кругом чьи-то шмотки разбросаны. Лёня тут же придумал способ, как не искать среди них по утрам свои вещи, после гостей и попоек. Он принес с улицы коробку средних размеров и просто складывал туда что у него было.  И вот вся коробка пропала.

Сложно встретиться с Лёней
Когда я хотел его увидеть, приходилось писать в почту и подолгу ждать ответа. Иногда ответ приходил уже позже всякого возможного времени встречи. Мне так надоело, и я просто приходил по адресу и иногда заставал его там. Бывало и так, что не найдя Лёню в квартире и возвращаясь к метро, я случайно встречал его, — он шел с тренировки. Пару раз была удача — мы сталкивались в метро в час пик.

Лёня в мороз
Однажды поздно вечером Лёня приехал на квартиру к человеку, которого дома не оказалось. Леня вскрыл подъезд и поднялся на этаж. Лечь пришлось на лестнице, в коридоре, ведущем к общему балкону. Когда совсем замерз, спустился вниз и набрал из ящиков кучу всякой рекламы. Поднявшись обратно, стал рвать газеты и журналы и засовывать под одежду — так теплее. В 4 утра проснулся от голоса, напевающего мелодию. Ясно: хозяин пришел, — и Леня давай долбиться в дверь, кричать, звать его по имени. Тот так испугался, что не открыл.

Алкоголь и наркотики
Лёня никогда не бухал, но несколько раз мечтал, что в какой-то момент он соберёт вокруг себя знакомых и будет постепенно пить алкоголь, а все будут на него смотреть. Я уточнял: что конкретно, какой напиток? Он отвечал путано:
— Пиво… нет, пиво — это гной. Лучше подойдет шампанское… Или — вино.
— Шампанское — тоже вино.
— Тогда только шампанское!..

Про наркотики говорил так: после 60-ти — перепробую все, какие есть на этом свете.

Музыка
Лёня собирался выучиться мастерски играть на барабане. У него проскальзывала мысль — незаконно пересечь границу с Финляндией, ездить по Европе, настучать 6000 евро, вернуться и потратить их на акцию.

Менты
Лёня ненавидел природу, деревню и в Москве с ужасом вспоминал, что ему надо в Подмосковье. Погулять в Серебряном Бору его удалось вытащить лишь под предлогом того, что там есть пункт охраны у туалетов.  Будем смотреть за ментами, ходят ли они в кабинки или так ссут. У Лени родилась идея: когда мент зайдет, запереть его там, а кабинку повалить. Мы должны были снимать процесс на фото и видео.

Танцы
Последнее время Лёня зачастил на рейвы, плясал по восемь часов к ряду, диджеи подходили к нему знакомиться: ты кто такой? чё употребляешь? Один чувак попросил: махнёмся дисками? Леня не понял, что имелась в виду наркота, подумал, что си-ди с любимой музыкой.

Как-то он добрался к нам под утро с завернутой в туалетную бумагу и обмотанной сверху скотчем проходкой на рейв — чтобы передать понравившейся девушке, нашей подруге. План был изготовить такую же для нее, переклеить, и пойти опять, с ней вместе.

Геи из парикмахерской
Леня устроился моделью в модный салон к парикмахерам-студентам. Там он попал в руки барберов. Оделся соответственно, и они приняли его как родного. Постригли бороду и заплели ирокез в косичку. После этого выдали приглашение, и с такой причёской он оказался на пати, где была куча пидарасов. В него влюбились, и один из них — Арчи — засунул Лёнину руку, почти всю кисть, себе в рот. Вернувшись, Леня не сразу заснул. Неудобно, говорит, получилось: вдруг они не понимают, что на самом деле я не гей?

Девушки
Он всё время просчитывал, какая ему нужна. Даже нашлась идеально подходящая, но оказалась не атеисткой.

Другая девушка, в Питере, сказала, что готова сделать всё что угодно ради него. Он насторожился: «Возьми билет в Москву и уезжай отсюда». А это была сама Рыжая Бестия.

Они у него всегда были «девушками», а мы оставались «парнями». Парни, а девушек не многовато ли?.. Запоминал, сколько за день в метро встретилось красавиц. Стервы и накрашенные — считались некрасивыми.

Работа
Тех, с кем работал, Леня называл «пролетарии». Ему нравилось перед ними вырядиться как полный псих или панк, чтобы они подумали: ну и пидарок! — а потом начать мощно так вкалывать, — чтобы они совсем охуели.

Видеодневники 2014-15 гг.

Она:

Когда я думаю о Лёне, мне приходит в голову такая неочевидная параллель, как Симона Вайль, если бы ее можно было представить скачущей по машине ФСО и рисующей член на мосту. В комментариях на его смерть кто-то написал: «это кто-то вроде современного святого», сам не подозревая, насколько он близок к истине. Лёня Ёбнутый был одним из самых удивительных, светлых и свободных людей, которых я когда-либо знала.

Мы познакомились, когда они с Олегом вышли из тюрьмы, после всех успешных акций Войны, в период, когда протесты еще продолжались, но круг их поклонников и обожателей сильно поредел, напуганный перспективой неиллюзорных уголовных дел и встречей с сотрудниками центра “э”. Впереди была череда испытаний и неудач.

Лёня появился в нашей жизни, как в жизни многих других, – ночью, с огромным рюкзаком за плечами, небритый, умеющий спать на полу, сидя, стоя, как угодно. Часами обсуждающий акции и подготовку к ним — с Мамой на руках или играя с Каспером. Потом, когда Козе и Вору с детьми пришлось уехать из страны, а Лёня остался жить здесь под чужим именем и работать монтажником, он часто приходил к нам. Выспаться, поговорить обо всем на свете — мне кажется, он испытывал одиночество, и оно тяготило его, хотя он выбрал его сам и сознательно. Лёня появлялся ночью, без звонка — он не пользовался телефоном, брал велик и ездил на нем до глубокого снега. Хранил зимний комплект одежды, стирал вещи. «Вещи» — громко сказано, они все могли уместиться в небольшой узелок: майка, свитер и пара носков. Единственным предметом гардероба, к которому Лёня относился с нежностью, была его красная вязаная шапка, которая в сочетании с очками делала его похожим на хипстера, а значит, незаметным для мусоров. «Это моя шапка-невидимка», — говорил Лёня. «Она превращает меня в Юрия Сапрыкина». Он был мастером конспирации. Как-то я проехалась с ним на встречу с адвокатом, это было сильное впечатление — видеть, как Лёня уходит от слежки, перескакивает из одного вагона в другой, как неуловимый мститель. Если не знать о реальной опасности срока и о том, как их ненавидели эшники, это могло бы показаться захватывающей игрой.

Лёня и аскеза

Все, кто был знаком с Лёней, знали, каким нетребовательным он был в быту. Его полное, абсолютное равнодушие к мирским вещам — деньгам, еде, славе, известности, да даже вредным привычкам — завораживала.
Он не брал в рот ни капли спиртного и не курил. Общение с журналистами воспринимал исключительно как способ донести свои идеи, и был полностью лишен тщеславия. Ему это было не нужно. Помню, как мы пытались впарить ему купленные для него кроссовки — он так и не взял их, сказав, что его вполне устраивают те, что он нашел на помойке. Эти кроссовки до сих пор лежат у нас в шкафу. Еда не занимала никакого места в его жизни, в отличие от разговоров о ней. В последнее время он питался только крупами. Как-то, когда мы уезжали, он прожил у нас пару недель один. Когда мы приехали, я обомлела: продукты были нетронуты, зато шкаф забит принесенными им с собою упаковками с горохом и гречкой, которыми он питался все это время. Он мог существовать на крупе и растворимом кофе, не испытывая вообще никаких проблем, более того — подводя под свой рацион неебическую теоретическую базу о пищевой ценности бобовых. Я пыталась накормить его чем-нибудь полезным, пугала гастритом, а он только смеялся. В последнее время эта тенденция отказа от материального тревожно усилилась, и, если бы не смерть, то Лёня бы наверное вообще отказался от пищи, перейдя на солнечный свет или что-нибудь в этом духе. В ситуации изоляции и вынужденного подполья весь его радикализм, как в линзе, сфокусировался на нем самом. Леня ставил над собой эксперимент.

Лёня и сила

В нем удивительным образом сочетались сила и незащищенность. У Лёни было очень плохое зрение, и выражение лица, как у плохо видящих людей: мягкое, немного нездешнее, с невероятно располагающей, обезоруживающей улыбкой. Он был невысоким и худым, но при этом, как муравей, мог поднять вес, в несколько раз превышающий свой собственный. Его работа была связана с тяжелым физическим трудом, утомительным и изматывающим, но я никогда не видела его уставшим или измученным. Такое ощущение, что он становился только светлее, легче и сильнее. Интересно, что Лёня не испытывал никаких иллюзий по поводу своего нового окружения, у него не было какой-то особенной веры в так называемый «народ» или пролетариат — он был реалистом. У него вообще были очень трезвые инженерные мозги — если Лёню интересовал какой-то вопрос, то он мог погрузиться в его изучение полностью, с головой, зависая в компьютере неделями до тех пор, пока проблема не была изучена, разобрана, разложена на составляющие и осмыслена. Это могло быть устройство судебной системы или кораблестроение, ГМО или Библия — неважно. Даже охватившее общество апатию и патриотический угар он воспринимал как некую комбинацию факторов и обстоятельств, устройство которой можно понять, а значит, изменить, найдя тот самый маленький винтик, на котором все держится.
С таким же упорством он занимался помощью политзаключенным. Ездил на суд к Осиповой, отдал все полученные от Бэнкси деньги, когда деньги кончились — воровал и переправлял продукты, общался с адвокатами. О Лёниной правозащитной деятельности мало говорят, а это была очень важная составляющая его жизни — помощь попавшим в тюрьму. Свобода была основной и главной ценностью в его картине мира. Наверное, он был либералом по убеждениям, если к нему вообще были применимы какие-то рамки и схемы. В нем сочетались самые невероятные вещи: рациональный ум технаря — с упертой верой в то, что кажется невозможным обывателю; отчаянная смелость — с мягкостью и даже уступчивостью; строгие принципы — с удивительной толерантностью ко всем человеческим проявлениям; отсутствие страха — с конспирацией; существование в подполье — с полной открытостью миру.

Лёня и Война

Когда появился Крымнаш, Лёня зашел в свой давно заброшенный твиттер и написал: «Идиде нахуй со своей империей, лежачих бьют только трусы! Просто хочу зафиксировать личную позицию». Но говорить о каком-то там разрыве или расхождении с Вором и Козой — это значит совершенно не понимать той роли и места, которое они занимали в Лёниной жизни. Эта связь была намного сильнее и крепче любых политических расхождений, и для него не было людей ближе и роднее, чем они. Лёня Ебнутый, Вор и Коза были идеальным человеческим сочетанием интеллекта, артистизма, таланта и вызова, и все участники Войны это прекрасно понимали. Лёня даже не допускал мысли, что они могут не воссоединиться, просто это событие было вынужденно отсрочено во времени.
Оставшись один, он не собирался останавливаться. Акция, над которой он думал и работал, была сложным и трудоемким мероприятием, на подготовку которого могли уйти годы. Это обещало быть сильным зрелищем. Не буду говорить, что он хотел сделать, пусть это останется с ним, скажу только одно слово: Вознесение.
У него все получилось. Жаль, что не так, как мы все это представляли.
В его старом жж девизом стоит фраза «Вся власть воображению».
В моем воображении он не лежит на кладбище в подмосковном лесу, а идет по ночному двору, чтобы позвонить нам в дверь — Лёня Ебнутый, Лёня Ё, просто Ё, наш президент.

Сейчас разворачивается нешуточная борьба за объективацию Лени.
Леня то, Леня се. Я не знал его в те годы, когда он был в Солидарности и ходил на либеральные митинги. Но то, что видел я — это был человек скорее ближе к техасцу с ружьем, чем к Коху или Навальному. Есть разница между либералом и либертарианцем. Возможно, его бы даже приобнял дед Кропоткин, стараясь все-таки переманить на левую сторону. Наверное, с того момента, как он стал незаменимой частью Войны, он стал дрейфовать от участника митингов к человеку со внутренней осознанной свободой. Леня — не чикагский мальчик. Леня — Штирнер.
Вряд ли Леня пошел бы на митинг «За честные выборы». Он уже не знал однозначного ответа на вопрос о копирайте. Любой либерал сказал бы, что авторское право священно. А Леня уже бы так не сказал. Зато он был уверен, что каждый имеет право на оружие. Кольт — это твоя свобода.

Леня был мутантом.
Он мечтал, чтобы ГМО было во всех продуктах. И удивлялся, почему все так ссут генной модификации. Он хотел быть суперменом. Хотел, чтобы человек через трансформацию и мутацию стал сильнее, стал умнее, отбросил ненужные рефлексии. Пусть синтезируют мясо, пусть мутирует капуста.

Леня был технократ. Он с не меньшим интересом и серьезностью был готов обсуждать не только политику, но и применение 3d принтера для распространения open source изобретений и предметов. Обдумывать, чем бы мог быть полезен дрон. Рассуждать о возможном скачке человечества из-за применения повсеместного протезирования искусственных рук и других частей тела. Уверен, он бы с ироничной улыбкой обсудил бы православные погребальные ритуалы с венками и бросанием правой рукой горстей земли. Он бы хотел бросить землю механической рукой.

Леня смотрел в будущее. Он хотел изменить его отсюда из нашей реальности до неузнаваемости. Хотя бы в своем воображении.

Леня был Каспер Хаузер. Глядя на себя в зеркало, он наивно верил, что похож на хипстера со своим совковым туристическим рюкзаком. Готов был дождаться на улице утра, чтобы не разбудить спящих. И так же как Каспер Хаузер, загадочно исчез.

Впервые полная съемка встающего Хуя Войны. Снято со стороны Большого дома.

Запасная ссылка на случай удаления с ютьюба: http://www.liveleak.com/view?i=ccc_1443619675

В ночь на 14 июня 2010, Санкт-Петербург

Рассказ Лени Ёбнутого, только что вышедшего на свободу:

«Легко вышли на мост, разделились на группы. По пути к середине моста прошли мимо машины с одним из охранников в желтой робе. За нами пошел охранник. Мы повернули на сторону Литейного проспекта, сделав вид, что покидаем мост. Когда мы прошли через место подъема моста, в нашу сторону выдвинулся охранник с другой стороны. Мы перешли обратно через подъемную часть моста. Второй охранник отстал, и мы остались одни на мосту. Мы почти бегом вышли на место начала – основание подъемной части. Противоположная группа все еще отставала. Увидев, что они успевают подойти, а ближние ко мне «буквы» (активисты, которые должны были написать аббревиатуру ПЛЕН, которая на воровском жаргоне расшифровывается как “Пиздец Лягавым, Ебаным Начальникам”) на позициях, я сделал шесть прыжков с тротуара и быстро начал рисовать свою линию, не вынимая баллона из пакета (правое яйцо Космического Хуя). Когда я закончил правое яйцо и оказался у основания моста, я увидел убегающие «буквы». За ними гналась охрана. Я быстро бросил свои баллоны, развернулся и побежал на другую сторону моста. В какой-то момент я увидел, что охрана настигла несколько человек, кого-то пытались бить ногой по заднице, потом один из охранников жесткой подсечкой свалил Мор, бежавшую на полном ходу. Я был очень близко, затормозил и встал между ней и охранником, что-то прокричав. Мор быстро вскочила и побежала, в этот момент я тоже попытался ускориться, но меня держал один охранник, со спины подбежал второй. Вдвоем они меня завалили и стали бить, и вскоре я понял, что сопротивляться дальше бесполезно, т.к. силы не равны. Меня пару минут держали прижатым к земле, пока вокруг не собралось несколько охранников. После чего, заломав руки, меня отвели с поднимающейся части моста к будке охраны. Охранники были достаточно жесткие, поливали меня благим матом. Радовались, что я попался. Первое время меня держали довольно сильно скрученным, подошел дедуля в рубашке, просунул руку между моих ног, схватил меня за нос и начал крутить. На мои возмущенные вопросы, кто вы, и напоминания, что они не имеют права применять физическую силу, а должны вызвать милицию, старичок заявил, что он начальник моста. Пока меня держали скрученным, я не видел моста. Я хоть и слышал в какой-то момент смех и аплодисменты, все еще не знал, поднят он или нет. Я очень боялся, что они отложат поднятие моста и будут смывать краску. В какой-то момент они повернули меня чуть по-другому. И я, лежа на спине на асфальте, увидел над собой мост с отчетливо видимым членом. Милиция ехала очень долго. Увидевшие меня милиционеры ржали в голос, они были в восторге. Это были трое молодых ребят, как будто только что окончивших школу, один из которых был похож на типичного ботаника-очкарика. Всю дорогу в ОВД они звонили знакомым и рассказывали, что такого ахуя не видел белый свет, восторгались размерами хуя, который видно с Литейного. Когда меня привезли в ОВД, ребята оживленно рассказывали коллегам по работе, показывали фотографии на мобиле, те начинали ржать, истерично хохотать. Я всем, кто меня спрашивал, спокойно отвечал, что бежал на другую сторону, заступился за девушку и меня взяли по ошибке. В ОВД стали обсуждать, что мне вменить. Обсуждались статьи уголовного кодекса «вандализм» и в общем ребята склонялись именно к этой статье. Однако поступил звонок сверху (позже мне сказали, решение принял зам. начальника ГУВД Питера) с указанием оформить мне «Мелкое хулиганство». Дальше был рутинный допрос следователей, после чего меня поместили за решетку. Через 78-е отделение милиции в течении ночи прошло гигантское количество людей. Постоянный шум и разборки пьяных с милицией мешали спать. Я смог в трусах утаить телефон от милиционеров, подсунув старые разряженные в качестве основных труб. Таким образом, включая его для приема и отправки смс раз в 3 часа я поддерживал связь с друзьями. В течение следующего для меня допросили еще несколько раз. Некоторые пытались давить. Но политический окрас акции и внимание прессы явно сказывалось на поведении милиционеров, которые боялись и пальцем ко мне притронуться. Милиционеры мне в открытую говорили, что дадут 15 суток и большой штраф. Я провел в отделении 38 часов, за это время сменилось несколько смен. Сотрудники каждой новой смены заглядывали ко мне в камеру, шутили и обсуждали мой поступок. «Ну, что ты москаль приехал к нам в культурную столицу хуи рисовать, ха-ха-ха», «Это ты – художничек, ха-ха-ха» и т.п. На 2-й день мои объяснения пошли в новый протокол, в котором уже не упоминалась краска, а говорилось, что я ругался матом и размахивал руками. На 2-й день у меня были интересные соседи по камере. 2 зека, вора, один из которых легендарный питерский вор Петр Вчерашний, который этой ночью грабанул квартиру напротив здания ОВД. Он был восхищен акцией, выразил желание принять участие в чем-то подобном. В 16:00 меня повезли на суд, несмотря на все мои требования отправить меня вместе с вещами, их оставили в ОВД. На суд я поехал без вещей, шнурков и ремня, только с мобильным в трусах. Менты были уверены, что 15 суток мне не избежать. Судья к моему удивлению, не стала читать дело. Все началось с моего Ходатайства о переносе дела для заключения договора с защитником, дело перенесли и меня выпустили. Те, кто везли меня в суд, не стали отвозить меня обратно, и я потопал без шнурков и ремня за своими вещами в 78-ое ОВД".

Подробности:
http://lj.rossia.org/users/plucer/236283.html
http://plucer.livejournal.com/265584.html

DICK CAPTURED BY KGB

June 14, 2010, Saint Petersburg
Security guards are stopping traffic across the Liteyny Bridge, located in front of the local FSB (ex-KGB) headquarters.

Voina members, on foot, bike and in a car, breach the roadblock. Activists rush over with white paint. Voina President Leo the Fucknut is captured and roughed up by the cops.
Onlookers shout, ‘It’s a Russia Day celebration!’

Menacingly rising, Voina’s Dick slowly erected in front of the Federal Security Service building, lovingly nicknamed The Big House by the Russian people.

Some images of Voina’s Dick opposing the FSB building has been immortalized on a Norwegian postal stamp. All revenues from the stamp were directed to political prisoners in Russia.

Voina’s Dick is the tallest monument ever to be erected in St. Petersburg. It is 65 meters tall, 27 meters wide and weighs 4500 tonnes. Russian poet Alexander Pushkin foresaw it centuries ago when he wrote these immortal lines: «… Its unyielding head / soars higher than the Alexandrine Column».

Video of monumental Voina’s Dick: https://www.youtube.com/watch?v=Sw-rx6JqQIE
Photo set: https://fotki.yandex.ru/users/trenirofki/album/105507/
THE SUNDAY TIMES: 'Penis graffiti’ banned from Russian art prize (eng) http://www.thesundaytimes.co.uk/sto/news/uk_news/Arts/article565558.ece
THE GUARDIAN: Voina, art group backed by Banksy, wins Russian prize for erection http://www.theguardian.com/world/2011/apr/08/voina-banksy-penis-prize

ВОЙНА

Несколько великих акций преужасающей русской группы Война

ЛЁНЯ ЁБНУТЫЙ — НАШ ПРЕЗИДЕНТ , 16-22 мая 2010

Война против государственных ВИП-авто с синими мигалками на крыше. Такие мигалки есть у чиновников и спецслужбистов. Синим мигалкам позволено не соблюдать правила дорожного движения , провоцируя аварии и сбивая пешеходов. За последние годы в России в авариях по вине ВИП-авто погибло 91 и покалечено 53 простых граждан. Во всех случаях чиновники за рулем остались безнаказанны.

Президент Войны Лёня Ёбнутый с синим ведром-мигалкой на голове ходил по проезжей части оживленных магистралей Москвы.

Вслепую, он хуярил по встречке, злостно нарушая скоростной режим и мешая движению общественного транспорта. Так продолжалось неделю.

22 мая Лёня Ёбнутый на полном ходу протаранил автомобиль ВИП-нарушителя при въезде в Кремль. От имени русского народа Леня одержал эпическую победу в неравной борьбе, сплясав джигу на крыше бронированного спец-авто.

С тех пор русские люди стали ходить с ведрами на головах, организовав протестное движение «Синее ведро».

ПАМЯТИ ДЕКАБРИСТОВ, ИЛИ КАЗНЬ ГОМА И ТАДЖИКА, 7 сентября 2008

Война казнила через повешение трех рабочих-мигрантов и двух пидарасов в день города Москвы.

Это подарок мэру столицы, поправшему права гомосексуалистов и рабочих. Казнь происходила в крупнейшем супермаркете “Ашан”.

Надпись на растяжке: “Пестель нахуй не упал” (что в переводе на английский значит либертарные идеалы русских революционеров-декабристов забыты).

Осужденных на казнь вводят под конвоем в супермаркет.

Повешенный пидарас.

Казнь рабочего-таджика.

КАК СПИЗДИТЬ КУРИЦУ, параграф №1 из Учебника Войны “Ебитесь сами!”, 20 июля 2010, Санкт-Петербург

Активистка Войны научила русский народ добывать еду без денег, освобождая продукты из блядского плена стоимости.

— У вас замороженная курица есть?

— Выбирайте сами.

Когда активистка действовала, активисты закрыли гигантскими буквами обзор камерам наблюдения.

Буквы сложились в надпись БЕЗ-БЛЯ-Д-НО (что на английском значит: не будь блядью, откажись от денег. Еда — право, а не привилегия).

Активистка выходит из супермаркета с курицей, спрятанной в собственной пизде. С тех пор русские революционеры стали воровать продукты. Это называется «Дни без покупок».

ШТУРМ БЕЛОГО ДОМА, Москва, ночь на 7 ноября 2008

Штурмовая бригада направила луч Войны на Дом Правительства России.

Череп и Кости Войны послужили сигналом. Активисты перелезли через ограду и напали на Белый Дом, по пути уничтожив камеры видеонаблюдения.

Запасная ссылка на случай удаления с ютьюба: http://www.liveleak.com/view?i=18e_1443395403

Мама Лени Светлана прислала информацию о похоронах:

В среду, 30 сентября 2015, в 12.30 , кладбище в Анкудиново.

Как добраться

Все, кто его знал, любит и помнит.