Допрос матери Олега состоялся 2 декабря.

В день приезда дознаватель свидание не разрешил, мотивировав отказ отсутствием начальника. Допрос длился полтора часа. Отец в это время мерз на улице, у него окоченели ноги. Его не пустили из-за того, что у него были сумки. Допрос проходил без адвоката и под давлением. При подписании показаний я была неуверена в точности записанных дознавателем показаний, тогда дознаватель Бородавкин стал шантажировать: “А вы знаете, что если вы не подпишете я не разрешу свидание?”.

Если бы я отказалась отвечать, “согласно статье конституции” мне бы не разрешили свидание с сыном — это прямо так и сказал мне дознаватель Бородавкин

Некоторые вопросы были некорректные:
Следователь: “Как вы предполагаете, мог ваш сын быть активистом группы Война?”
Мать Олега: “Строить версии и делать предположения "был или не был” — не моя задача.“
Следователь записал: "Мнение двоякое”

Свидание

Свидание проходило через стекло решетки посредством телефона, разговор прослушивался.
Настроение у Олега сносное, на встрече он смеялся. Просил привезти на свидания Каспера, жалеет, что не видит, как меняется его сын, скучает по жене. Свидания с детьми возможны только при наличии паспорта (с 14 лет).
Олег выглядит хорошо, деятельный, энергичный, почти весь час говорил только он, сказал, что его мать теперь как Ахматова, вспоминал Лимонова. Говорил, что пока ему всё интересно, новые впечатления. На условия не жалуется, надзиратели не бьют, но ведут себя хамски. Быт его не напрягает, также как и тюремная еда. С передачами, конечно, всего хватает. Синяки от наручников еще остались. Его хотели остричь, но он не согласился. Олегу не хватает книг, потому что в местной библиотеке “литература для детей и подростков”. Теперь у него есть тетрадь и ручка. Ещё про передачи: Олег просит простой воды побольше, но не в пяти-, а в 1,5-литровых бутылках.

“Вот тебе, скажем, вода. Хорошо. Вот, скажем, человек. Хорошо. Вот, скажем, идет человек к воде и топится. Хочешь, не хочешь, а он идет – вот в чем суть. Другой разговор – вода. Ежели найдет на него вода и потопит, он своей беде не ответчик”.

( У. Шекспир, “Гамлет”, перевод Б. Пастернака)

24 ноября 2010 года в петербургских СМИ появилось два сообщения о нарушителях 213 статьи (хулиганство). Двое подельников из арт-группы Война были в этот день объявлены обвиняемыми (до того 10 дней они считались подозреваемыми) в совершении преступления по статье 213 часть 1, пункт “б”: “хулиганство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы”. Эта статья им предъявлена в с связи с акцией по переворачиванию милицейских машин, предпринятой ими в знак протеста против произвола “оборотней в погонах”, как заявлялось самими авторами художественной акции Дворцовый переворот в блогах и других интернет-источниках, опубликовавших фото- и видеорепортажи события. Арестованные по обвинению во враждебном хулиганстве Олег Воротников и Леонид Николаев были переведены из изолятора временного содержания в СИЗО, добиться изменения меры пресечения их адвокатам не удалось.

Совсем другая история случилась с неким безработным жителем Петербурга, также подозреваемым в нарушении статьи о хулиганстве по мотивам ненависти или вражды. 24-го ноября 2010 года стало известно, что “24-летний житель Невского района был задержан сотрудниками 17-го отдела Управления уголовного розыска КМ ГУВД по Петербургу и Ленобласти в результате оперативно-розыскных мероприятий. Молодой человек подозревается в том, что 6 июня у дома 76 по набережной Мартынова напал на 31-летнего гражданина Камеруна, причинив ему телесные повреждения. По данному факту ранее было возбуждено уголовное дело по ст. 213 УК РФ (хулиганство). Задержанный отпущен под подписку о невыезде” (АЖУР, Фонтанка).

События, казалось бы, несравнимые – а статья одна: обвиняются они все в хулиганстве по мотиву ненависти или вражды. Формально разница пока лишь в том, что тот, кого подозревают в расистском преступлении против личности, остался на свободе, а те, кто символически переворачивал машины, – сидят и сидеть будут. Оставим в стороне вопрос о том, совершали ли обвиняемые или подозреваемый действия, ставшие основой для обвинения. Это вопрос к суду, который придется убеждать в своей правоте следователям и адвокатам. С точки зрения общественной значимости интересен другой вопрос – преступны ли эти действия, соответствуют ли они обвинению? В отношении расистского нападения с причинением телесных повреждений ясно, что это – преступление. Вопрос о том, уместна ли тут статья “хулиганство”, кажется мне менее очевидным: тут могло бы быть и более серьезное обвинение. Проблема мотива преступления всегда требует внимательного отношения: доказывать, что “хулиган” напал на свою жертву потому, что визуально определил африканца, к которому питал расовую ненависть или вражду, бывает трудно, но если мотив был именно таков – доказывать его, на мой взгляд, необходимо.

Необходимо разделять просто драки буянов, выяснение отношений между личными врагами и нападения на людей, не вызванные ничем, кроме преступной даже по своей чисто идейной сути расовой, национальной или другой предубежденности. Последнее – худшее из преступлений.

Существует мнение, что из списка объектов хулиганской ненависти следует убрать социальные группы, – оставить только национальные/расовые и религиозные. Мнение это не лишено оснований, так как вопрос о социальных группах можно трактовать как угодно широко, что и делается в наше время обвинителями и судьями. Однако мнение это спорное, потому что, если человек совершает насилие по идейным соображениям в отношении, скажем, бездомных или других уязвимых — и нередко (увы!) – презираемых блюстителями ложных идей — групп, то и тут мотив вражды важен и уместен в обвинении.

Другое дело – уместен ли он в обвинении арт-группы, перевернувшей (допустим) милицейские машины. Я не вижу тут ничего похожего на хулиганские действия по мотивам вражды, ничего похожего на нападение на чернокожего студента, совершенного теми, кто призывает к “чистоте расы”, или на избиение бездомных какими-то еще идейными чистюлями. Я не вижу тут преступления. Нарушение порядка – ладно, материальный ущерб – возможно. Ущерб можно (и вероятно нужно) взыскать, за нарушения тоже существуют системы штрафов и административных наказаний. Но преступления на почве ненависти здесь нет!

Я не адвокат, мне не придется отстаивать свою позицию в юридическом плане. Мне важнее другое: принять участие в разрастающейся общественной дискуссии по поводу действий арестованных художников. Одни люди высказываются в их защиту, другие – осуждают и чуть ли не требуют расправы, но что странно: как с той, так и с другой стороны многие упорно твердят, что налицо несомненное преступление. Даже защитники из художественного мира нередко (и порой с непонятным восторгом) твердят: “это, конечно, оно – хулиганство и вражда, но давайте их простим”, потому что “искусство” или потому что – “за свободу” или еще по какой-то причине. Попытку возразить, что тут нет состава преступления, эти люди воспринимают с обидой: “ах, оставьте ваши правозащитные уловки, мы же знаем – они отвечают за дело, но мы ими все равно восхищаемся за их смелость и гениальность”. Я не восхищаюсь, просто не хочу судить о художественности этих акций, не момент. Пусть поклонники режиссера Полански или дирижера Плетнева заступаются за своих кумиров и призывают к снисхождению к гениям, попавшимся на грязных и подлых преступлениях. В разговоре о Войне этот подход неуместен. Активисты Войны невиновны в хулиганстве по мотиву вражды к социальной группе – они не призывали к насилию в отношении всех людей в форме, они не совершали преступлений ради преступления. Они выразили свой протест – художественно или нет, неважно — и за этот протест их обвиняют в уголовном преступлении. Это политическое дело. Если их осудят, то виноваты будем мы все, и свободой заплатим не только их, но и нашей.

Тюрьма не для свободных людей! Свободу Войне!

Стефания Кулаева

Источник: http://old.memorial.spb.ru/www/918.html?lang=ru

У Войны появились адвокаты. Напоминаем, что самая оперативная информация будет появляться в Новостях Войны. А сейчас о юридической стороне дела на текущий момент.

Сегодня, 23 ноября, были заключены договоры с адвокатами на ведение дела художников Олега Воротникова и Леонида Николаева, арестованных по обвинению “в совершении хулиганства по идеологическим мотивам в отношении социальной группы” (милиционеры). Леню Николаева будет защищать адвокат “Международной коллегии адвокатов "Санкт-Петербург” Олег Быков. Олега Воротникова будет защищать адвокат “Международной коллегии адвокатов Санкт-Петербург” Анастасия Екимовская. Они работают вместе с известным адвокатом, правозащитником Иосифом Габунией.

Keep reading

В твоем паспорте фото
С потерянной страницы красной книги,
В этих джунглях выживают
Только менты и барыги,
Толстая кора деревьев из бетона душит крики
Тех, кто даже в клетке пытается остаться диким.

Баннер в поддержку политзеков на стене стройки, расположенной напротив Лебедёвки

По нелепому стечению обстоятельств, в разных камерах одного и того же изолятора временного содержания на ул. Лебедева, оказались люди, которые очень ценили свободу и стремились к ней всеми доступными, а иногда и недоступными, способами.

Keep reading

Адрес для писем, телеграмм, посылок:
ФБУ СИ №4 ГУ ФСИН СПб и ЛО, 195009, СПб, ул. Академика Лебедева, д.39.
Воротникову Олегу Владимировичу или Николаеву Леониду Львовичу

Существует обычная практика - писать в тюрьму письма поддержки, чем больше писем и телеграмм придёт арестанту, особенно в первое время, тем лучше. Не факт, что все они дойдут, но администрация учреждения будет иметь ввиду, что за судьбой этого человека следят не только родственники, но люди со всей РФ и не только РФ. Соответствующим будет и отношение. Если хотите получить ответ - в письмо вкладывайте полностью подписанный конверт с обратным адресом, т.е. заполняете графы откуда, от кого, кому, куда. Помните о том, что все письма проходят цензуру, т.е. их сначала читает специальный работник СИЗО, а уже потом их передают арестованным. Подробнее о порядке получения и отправления писем здесь.

По возможности присылайте в этот блог копии писем - будем публиковать их в разделе “Письма читателей”. Официальный сайт СИЗО №4 (в простонародье “Лебедевка”): подробная информация о порядке получения писем, посылок, приёма передач, свиданий и т.д., а также интернет-магазин, через который можно заказать продукты и предметы первой необходимости для заключённых. Если будете делать такой заказ, сообщайте на idelural@gmail.com, для кого, что и в каком количестве заказали, поскольку предельно допустимый размер всех передач на 1 заключённого, в том числе и посылок, и покупок через магазин, составляет 30 кг/месяц.

15 ноября арестованы Олег Воротников и Лёня Николаев из группы Война. Это официальная информация от Козлёнка, оставшейся на свободе.

Keep reading