22 июля в Дзержинском городской суд рассматривалось ходатайство следствия об обращении в доход государства суммы в 300 тысяч рублей, внесённой в качестве залога за Леонида Николаева. В случае удовлетворения ходатайства, следующим шагом следствия, без сомнения, стало бы изменение меры пресечения на арест, как это уже произошло с Олегом Воротниковым. Следствие в суде представлял Рудь Вадим Евгеньевич (на фото), глава следственной группы из восьми человек, работающей по делу Войны. Следователь Федичев был привлечён в качестве свидетеля. Однако доказать суду необходимость отмены залога им не удалось, судья Морозова отклонила ходатайство. Ниже публикуем рассказ Лёни Ёбнутого о заседании 22 июля.
Я приехал заранее, в 10.15, чтобы успеть сфотографировать материалы дела. Следак должен был их принести по решению судьи от 14 июля. Но заранее нести материалы он не стал, а появился вместе с ними к 12 часам. Перед заседанием в коридоре было очень много незнакомых мне молодых людей. Как выяснилось позже, это были журналисты разных изданий. Переговорили перед заседанием с Быковым и Динзе. Наша победа не вызывала никаких сомнений, и большую часть времени мы обсуждали дело Осиповой, в частности, давление адвокатской палаты на ее адвоката — Шапошникову.
В 12 часов следователя еще не было. А журналистка Юлия Лисняк сообщила, что на первом этаже следаки Рудь и Федичев обсуждают, что они будут говорить судье.
В 12:10 началось заседание и, как я и ожидал, принесло море удовольствия. Заседание началось с того, что судья пригласила выступить в качестве свидетеля моего предыдущего следователя Федичева. Он должен был рассказать, как я посещал следственные мероприятия. Федичев начал рассказывать грустную историю про то, что я грубо отказался иметь с ним какую-либо связь и послал его со всеми вопросами к адвокату. Федичев якобы несколько раз хотел провести следственные мероприятия, но я ему лишь сообщил, что нахожусь в Москве, и он был вынужден принять это и отказаться от их проведения. Кому-то могло показаться, что врал он очень неуверенно, но на самом деле это его обычная манера говорить.
После этого ряд уточняющих вопросов Федичеву задали следователь Рудь и мои защитники. А затем (что было особенно приятно) настала моя очередь задавать вопросы следователю. Подтвердить, по моей просьбе, свои слова какими бы то ни было документами Федичев не смог. Но, испугавшиcь того, что у меня есть запись аудиоразговоров с ним, он признал, что я по телефону уведомлял его о том, что находился в Москве.
Дальше началось феерическое шоу, похожее на выступление у доски двоечника, в качестве которого выступал следователь Рудь. Судья играла роль учительницы, недовольной не готовым к ответу учеником.
Мы с защитниками обложили судью различными документами, подтверждающими нашу позицию. Судья, в свою очередь, потребовала у следователя документы в подтверждение всего того, что они Федичевым наговорили. Рудь начал говорить что-то невнятное. Он попросту стал заново устно перечислять свои доводы. Когда он заявил, что бумаги есть в деле, судья с крайне недовольным видом начала на него ругаться.
— На прошлом заседании я решила что вы приносите в суд дело и показываете мне бумаги.
— Ну, надо искать, — задумчиво сказал Рудь.
— Так а что вы делали с 14-го числа, — еще злее начала говорить Морозова Рудю. — Даю вам 10 минут, объявляется перерыв.
Приставы выгнали прессу. Рудь с Федичевым остались. Я тоже специально остался, чтобы наблюдать за ними и подслушать что-нибудь из их разговора. Все 10 минут они шушукались.
После перерыва Рудь не смог предъявить ни одной бумажки, зато Федичев дополнил свой рассказ историей о том, как он посылал мне повестки в Москву нарочным — с Трифаном. Cудья чуть не подпрыгнула, представив, как опера едут из Питера в Москву, чтобы вручить повестку. На вопрос судьи Федичев пояснил, что просил Трифана передать повестку через московских коллег.
Морозова продолжила выпытывать у Рудя хоть какие-нибудь документы. Здоровый следак стоял перед ней и, уткнувшись глазами в стол, объяснял, что он не готов, но что на самом деле я злостно пропускал следственные мероприятия. Говоря это, он периодически вздыхал. Невзрачной позицией следователя были удивлены журналисты, моя мама отметила, что он был бледный.
Коры от Рудя:
Очень обижается, когда я называю его Рудь, а не по имени-отчеству.
Опять спрашивал про новую акцию:
— Вы рассказали про свою новую акцию (нрзб.)?
— Кому?
— Пом…ора (неразборчиво).
— Кому (пытаюсь вспомнить информагентство на “по-”)?
— Помощнику прокурора.
Представьте себе картину: приходит помощник прокурора (прокуратура надзирает за следователями) и говорит, что вот, значит, ваш обвиняемый приходил, жалобу на вас писал, заодно рассказал, что готовит новую акцию.
Рудь спрашивал про Воротникова, почему не приходит.
— Так вы же его задержать хотите.
— Ну да. Пусть приходит сдаваться, это обычная практика.
Марко Баравалле, активист, куратор арт-пространства S.a.L.E. Docks и один из лидеров левых сил Венеции, пишет:
Я слежу из Венеции за развитием ситуации вокруг Олега и вокруг Войны в целом. Я вижу, что Олегу вновь угрожает опасность ареста.
Как вам, возможно, известно, 1 июня открывается Венецианская биеннале, и мы в проекте S.a.L.E. собираемся оказать на неё давление. В особенности это связано с устаревшей структурой национальных павильонов. Нам кажется недопустимым иметь на выставке русский и китайский павильоны и делать вид, что всё в порядке.
Мы в рамках нашей кампании потребуем от биеннале занять чёткую позицию по вопросам освобождения Ай Вэйвэя и прекращения политического преследования Войны.
Думаю, что первая наша пресс-конференция состоится в среду, и надеюсь что мы сможем привлечь международное внимание к ситуации.
В ближайшее время сообщу вам подробности и пришлю подготовленные нами материалы.
Ответ Козы:
Спасибо, Марко! Все действительно так. На Олега завели новое уголовное дело и его объявили в федеральный уголовный розыск. Все это в результате ментовской провокации - совместных действий Следственного Комитета при прокуратуре и Центра “Э”. Цель у них одна общая - посадить вновь Олега за решетку. Причем их совместные действия - это действительно противозаконная ситуация, поскольку Следственный Комитет заявляет себя как независимая организация, не имеющая общих интересов с ментами. На деле же все совсем наоборот: СК действует в смычке с Центром “Э” и по указке Центра “Э”. Это правовое безумие. Прокуратура кричит о своей независимости, но никакой независимостью тут и не пахло!
Мы призываем блокировать действия Следственного Комитета!
Перед входом в Следственный Комитет (Лиговский пр., 44). Динзе, уставший, но самоуверенный, в щетине на бледном от недосыпа лице, меня проинструктировал: “50 на 50 вероятность твоего закрытия. Но это лучший расклад на сейчас”. На вечер субботы 16 апреля, то есть. “В понедельник ты придешь — они тебя сразу будут ждать. И сразу закроют. Так что иди сейчас. Эффект неожиданности”. «"В понедельник я за твою свободу ломаного гроша не дам", — добавил. “Эка ты литературно”, — мы с Динзе всегда шуточками перекидываемся, но дела обстоят именно так. Каспер только что уснул сидя в коляске. Коляска в кафе, Ненаглядный под любовным присмотром активистки Кати Боуи и под охраной Равиля.
Динзе докурил изящно сигарету на углу Кузнечного. “Ну, тебя там ждут”. “В смысле?” “Эффект неожиданности, говорю! Никто не ожидает, что ты сейчас сам туда войдешь”.
Из решения суда по делу о задержании фотографа Владимира Телегина во время марша 31 марта 2011 года:
Таким образом, для проведения мероприятия было достаточно уведомительного характера, порядок уведомления Правительства СПб был участниками соблюден. Запрета и приостановки мероприятия органом исполнительной власти СПб не выносилось, о чем свидетельствуют предоставленные суду документы.
Соответсвенно, требования сотрудников милиции к гражданам разойтись не мотивированы с точки зрения права.
Комментарий Лёни Ёбнутого (он вместе с Козой с 12:30 находится в Следственном Комитете на допросе по поводу избиения 31 марта):
Прокурор сделал паузу перед тем как перейти ко мне, потом снова позвал Козу с Динзе. Спрашивали у меня подробности о судье, у которого Телегин выиграл. Прокурор звонит в суд, или куда еще, уточняет было ли такое решение и что теперь делать. Прокурор в шоке я чувствую, Динзе уставший, но довольный. Так как разгон незаконный мы теперь их выебем по самые гланды, а нам вообще ничего не будет :))))))
Пришло письмо от прокурора Зайцева о том, что в настоящее время уголовное дело направляется в ГСУ следственного комитета РФ по СПб. То есть ментов отстранили от расследования уголовного дела и теперь оно будет расследоваться бывшими прокурорскими работниками, которые сейчас перешли в следственный комитет. Теперь уголовное дело будет расследоваться более тщательно и компетентно.
Александр Иванов и Леонид Николаев перед смоленским судом
Леня Ёбнутый: “Свободу Таисии Осиповой!”. Рассказ активиста Войны Лени Ёбнутого, побывавшего в Смоленске на суде над оппозиционным активистом Таисией Осиповой.
В Смоленск съездил просто супер! Если не считать грустный повод и то, что из-за сложностей с выездом (автобус в последний момент сломался, эшники шины, что, прокололи?) я поехал один, без документаторов, и не как планировал, а аж через Белоруссию. Я спешил к началу — в 9:30, приехал в город за полчаса до начала заседания. На месте выяснилось что суд на час позже, в 10:30. Тут же связался с Леной, журналисткой Газеты.ру, перед судом мы пообщались в кафе. Как и во всех заведениях Смоленска — там нет вайфая и розеток. Поэтому связи не было.
Козлёнок и Каспер на суде по мере пресечения Олега 21 февраля 2011
16 марта старший следователь по особо важным делам 1 отдела ГСУ при ГУВД по СПб и ЛО Петров А. Ю. через адвокатов Олега Воротникова потребовал от Козленка (Натальи Сокол) явки к нему “на прием”. В противном случае ей будет отказано в возврате денежного пособия на ребенка, изъятого при обыске 15 ноября 2010. Речь о возврате паспорта и др изъятых при обыске документов, удостоверяющих личность, в том числе удостоверения сотрудника физического ф-та МГУ, не идет. Петров по-прежнему отказывается вернуть документы, похищенные сотрудниками ОРБ ЦПЭ (центр “Э”) УВД по СЗФО. Наталья Сокол, мать полуторогодовалого Каспера Ненаглядного, уже более четырех месяцев живет вообще без документов. Это особенно тяжело в Российском государстве, где по меткому замечанию Адольфыча, “без паспорта даже солнце не встает”.
Олег Воротников также оставлен под стражей до 24 февраля. Доводы — отсутствие источника заработка, возможное давление на свидетелей. На слушании выступал сам Олег, были представлены высокие культурологические оценки творчества от ведущих экспертов в области искусства. Прокуроры ничего конкретного в доказательство вины не приводили, - аргументы те же, что и при задержании. На необоснованность задержания и ареста, нарушение прав при задержании обвинение никак не отреагировало.
Прокурор настаивал на аресте, потому что Николаев “злостный нарушитель” и привлекался административно. Адвокат Динзе сказал, что Николаев привлекался за свои принципы, и это не асоциальность, а наоборот. Присутствующие правозащитники говорят, что это настоящий политический процесс, как в каком-нибудь 1977 году…“злостный нарушитель, который неоднократно проявлял неуважение к государству”. Прокурор просил оставить Николаева под стражей ещё на месяц. Адвокат предлагал выпустить под залог в 2 млн. рублей.
Подробная информация появится на сайте группы поддержки чуть позже. Все новости читайте в твиттере free_voina (твиттер-бар слева на экране). Далее в твиттере продолжится прямая трансляция с суда по мере пресечения для Олега Воротникова.
