Война вступила в дело против 12 питерских другороссов, оплатив защиту обвиняемого Алексея Марочкина (50 000 р).

Матвей Огулов, лидер музыкальной группы “Союз Созидающих”, один из обвиняемых в уголовном деле против питерских другоросов

Алексей Марочкин - питерскмй музыкант, лидер группы “Союз Созидающих”, в музыкальной среде более известный как Матвей Огулов, никогда не состоявший ни в НБП, ни в “Другой России”, но попавший в разработку следствия в связи с остросоциальным содержанием своего творчества.

За два месяца до предъявления обвинения Матвею Огулову поступали письма от известного оперативника Центра “Э” и поклонника его творчества Василия Трифана.

Keep reading

Ринат Султанов

На днях известный петербуржский антифа-активист Ринат Султанов освободился из ИК-53 по УДО.

Комментарий Дмитрия Динзе, адвоката Рината:

“Изначально позиция защиты по уголовному делу Рината Султанова была выстроена на том, чтобы следователь, производивший расследование уголовного дела, признал невиновность моего подзащитного. В данном направлении мы не добились успеха, так как расследование уголовного дела постоянно "опекалось” сотрудниками Центра “Э” и лично “эшкой” Василием Трифаном, который использовал весь арсенал противоправных действий, чтобы убедить следователя в виновности Рината. Поэтому было принято решение работать против жесткой квалификации действий Рината, и на этом поприще защита добилась успеха, уйдя со ст.111 ч.3 на ст.111 ч.1 УК РФ. Далее Ринат принял решение побыстрее осудиться в особом порядке и побыстрее уйти на свободу по УДО, что, в принципе, у нас с ним и получилось.“

Keep reading

Сегодня 3 февраля утром по пути на работу в Санкт-Петербурге был избит социальный активист Филипп Костенко. Нападение произошло в темном и безлюдном парке. Двое молодых людей спортивного телосложения набросились на Костенко, повалили его на землю и принялись избивать руками и ногами.  Нападавших не интересовали личные вещи или деньги потерпевшего. Единственный вопрос, который они задавали: “Как твое имя?”, а после того, как опознали Филиппа, принялись бить его по ногам. После этого нападавшие поспешно скрылись.

 Источник: http://cherno-sliv.livejournal.com/40338.html

Филипп Костенко

Идут 3 сутки голодовки арестованного 6 декабря 2011 г. на митинге на Гостином дворе известного правозащитника, сотрудника международной правозащитной организации АДЦ “Мемориал” Филиппа Аркадьевича Костенко. Он был осужден на 15 суток по ст. 19.3 (неповиновение законному требованию сотрудника полиции). Вместе с ним объявил голодовку другой незаконно арестованный активист - Виктор Демьяненко. Требование голодающих –

“освободить всех задержанных во время мирных протестов 4-6 декабря”.

Keep reading

На прощанье Олег сказал журналистам, что пресса уже пишет не арт-группа, а фарт-группа Война. И что это довольно точно подмечено, - нам всегда везет. Я вспомнила Адольфыча, который говорил, что фарт, удача – одна из самых привлекательных наших черт.

Немец Ульф (Ulf Kalkreuth) вышел раньше нас и подробно снимал на камеру наш выход из отеля.

Мы направились к Садовой шагом, Каспер помогал мне везти велосипед - толкал его за багажник. Ульф цокал сзади по брусчатке и все снимал.

Прошли метров 20 от входа в отель. К нам на скорости подъехала машина белого цвета, осветив фарами, и резко затормозила. Сразу стало понятно, кто и зачем так оттормаживается на пустынной набережной в первом часу ночи. Я дала знак Олегу, чтоб уезжал. В этот же момент из машины выскочили четыре “эшки” и бросились на нас. Олег запрыгнул на велосипед и резко стартанул, за ним побежал эшка с криками “Стой! Стрелять буду!”, двое других схватили нас с Каспером и мой велосипед. Когда меня схватили, один из них – уже известный группе Война эшка Борисов Игорь Юрьевич – сказал: “Ну вот, наконец-то”. Борисов И. Ю. вместе с дознавателем Бородавкиным впервые допрашивал Олега и Леню ночью 16 ноября 2010 года в Питере, в пятом отделе МОБ, куда были доставлены арестованные в Москве активисты.

Убежавший за Олегом прибежал назад запыхавшись, эшки сели в машину и поехали преследовать Олега на машине. Мы с Каспером под конвоем двух эшек продолжили не спеша двигаться в сторону Садовой. Каспера я предупредила сразу, что все будет в порядке и главное крепко держаться за руки. Он держался и был спокоен. Борисов спросил, что в рюкзаке, и тут же начал его ощупывать.

Ульф с камерой остался на набережной.

Дойдя под конвоем до Садовой, мы свернули на нее и прошли в сторону Лермонтовского проспекта еще квартал. Я не увидела ни Олега, ни машины с эшками, и поняла, что скорее всего Олегу удалось скрыться. Борисов приказал: “Стоим здесь”, конвой остановил нас. Мимо проехала патрульная машина 24-01. Сразу за ней вернулась белая машина с эшками, из нее выпрыгнул тот, что бегал за Олегом, встал передо мной и Каспером с тупой улыбкой и сказал: “Надо было стрелять”. Борисов ему: “А что ребята во второй машине не среагировали?” Они стали разочарованно пиздеть о том, как упустили Олега. Конвой расслабился. Я поставила велосипед на подножку и остановила такси, чтобы уехать. Тут конвойные схватили меня за руки и поволокли в сторону. Я закричала: “Кто-нибудь помогите!” Эшки тащили нас с Каспером по тротуару к своей машине. Я стараюсь удержать Каспера за руку, он вот-вот заплачет, нас волокут, я кричу “помогите”, вижу, что с противоположной стороны дороги к нам направились два человека, из окна дома кто-то крикнул: “Задерживают женщину с ребенком!”. Остановилась машина реанимации, врачи стали интересоваться, в чем дело. Я кричу: “Нас похищают!” Реанимация помотала головой и уехала. Эшки, волоча нас по брусчатке, стали орать прохожим, что они из угрозыска и что “девушка находится в федеральном розыске”. Борисов даже взмахнул корочкой и тут же спрятал ее в карман.

Собрались прохожие. Я успела прокричать номер Динзе, и один прохожий сразу позвонил и рассказал адвокату о задержании. Когда прохожий спросил мою фамилию, то Борисов назвал ее за меня: Сокол. Позднее Динзе утверждал, что прохожий был тоже опер, Динзе передал его номер родственникам, они звонили, и опер потом перезванивал им и интересовался, в какой партии я состою.

Комментарий Динзе:

“Скорее опер. Он думал, что выйдет через меня на Вора. Они не знали, что это я и что я ничего не знаю. Просто опер-игра с прослушками”.

Я поняла, что если эшки продолжат волочить нас волоком по тротуару, то Касперу в итоге сломают руку. Я смогла одной рукой приподнять Каспера и крепко прижала его к груди. Борисов стал впихивать нас в машину, толкая в Каспера у меня на руках. При этом он сказал: “Что ребенком прикрываешься?” На что я ему ответила: “А ты, сука, думаешь, что я его на дороге оставлю?” Изнутри в машину меня затаскивал другой опер. Затащили, закрыли в машине. Затем эшки погрузились сами и зажали нас с Каспером с двух сторон. Велосипед в багажник не помещался. Они стали его разламывать и погружать по частям.

В машине Каспер сказал мне громко: “Менты это не люди”. Я увидела, что он очень расстроен. На губах у него начало истерики. Стала снова успокаивать его.

“Где папа?”

“Уехал”.

“А мы в бибике?”

“Да”.

“Это гонка?”

“Нет, совсем не гонка. Гонки умеют догонять”.

“Тупая бибика!”

“Ты полностью прав”.

“Все хорошо, мы же вместе”.

“Да, мама”.

Поехали. Один из эшек говорил по телефону: “Ну да, Вась, ну, так получилось”. “Вась” - Это опер Василий Трифан, по его приказу избили Олега при аресте год назад, 15 ноября 2010.

Нас привезли в первый отдел полиции на ул. Якубовича, 16. В окно дежурному мусару эшка сказал: “У нас к вам разговор. Мы привезли вам человека, находящегося в федеральном розыске”. Им открыли дверь и они стали вталкивать нас внутрь. Я потребовала от них представиться. Борисов начал перечислять свои длинные звания в отделе “Э”. Я сказала, меня это не интересует, нужны фамилии и инициалы. Он сказал: “Борисов Игорь Юрьевич”. Я указала на второго сотрудника, бегавшего за Олегом, и сказала представить также его. Борисов ответил, что это просто прохожий, без имени и звания. Остальные двое эшек молчали. Меня с Каспером затолкали в отделение, вслед за нами втащили обломки велосипеда. Разложить назад они его не смогли, велосипед был сломан. Рюкзак был открыт и, полупустой, висел на руле велосипеда.

В отдел подъехали мусара из ОРЧ. Начались переговоры эшек и местных мусаров в комнате дежурки. Потом оттуда вышел пьяный мусар из ОРЧ (Степаненко Николай Сергеевич из оперативно-розыскной части №5), подошел ко мне и сказал, что сейчас я поеду с ним в 28-ой отдел.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

От него сильно несло спиртом. Степаненко принялся рассуждать, что вот он же со мной по-хорошему. Я спросила, почему он при исполнении пьян. Он махнул рукой, отвернулся и засунул в рот конфетку.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

Все мусара в первом отделе представляться отказались. На просьбу вызвать моего адвоката не реагировали. Через час на очередную просьбу сказали: “Вызовем-вызовем”. В итоге Дима Динзе ко мне так и не приехал.

В отдел подъехали еще опера. В том числе Трифан. Все криво ухмылялись. Я поняла, ухмылочки у них от безысходности. Ведь они опять не поймали Олега. Трифан прятал взгляд, но вел себя так же грубо, как и при задержании в ноябре в Москве. Отзваниваться начальнику эшки постоянно выходили на улицу или в коридор.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5

Появился мусор из  28-го отдела полиции Бисаев А.З. (со слов). Подошел, назвался “дежурным” и сказал ехать с ним.

Опер Степаненко Н.С. из ОРЧ №5 и дежурный мусор ОП №28 Бисаев А.З.

Каспер к тому времени уже заснул на столе, с блокнотом в руках, после очередной нарисованной горящей ментовозки. Вновь подошел пьяный Степаненко, нарочно разбудил Каспера и сунул ему конфетку из семечек “баба марья”. Каспер на эту конфету сразу сказал “говно” и выкинул под лавку.

Каспер Ненаглядный спит в 1м отделе полиции на ул. Якубовича 16

Степаненко постоянно повторял, что не он меня задерживал, поэтому мне надо лишь подписать все, что он мне подсовывает. Когда стало ясно, что он из оперативно-розыскной части, я спросила, почему же он сам не задержал. “Откуда у вас информация, что я буду в это время в этом месте?” - “Сообщили”. “Кто?” Степаненко не ответил.

Приезд врачей скорой помощи, которых мусора вызвали, чтобы сдать им Каспера

В 2:30 в отдел вошли трое врачей скорой помощи - мужчина и две женщины. Они приехали “оформлять ребенка”. Степаненко сказал им: “Ребенка увозите. А Сокол поедет в 28-ой”.

Опер из ОРЧ №5 и дежурный мусор ОП №1 говорят врачам скорой, чтоб “оформляли” ребенка

К тому времени Каспер снова спал. Я сказала, что ребенка не отдам и без адвоката никуда не поеду.

Мусора из центра “Э” и ОРЧ угрожают Козе отнять ребенка

От работников скорой я узнала, что по закону без согласия матери забирать ребенка они не имеют права. Это меня успокоило. Я сообщила врачам данные Каспера, его возраст и сведения о здоровье. Будить его для осмотра врачи не стали. Мусара попросили врача-мужчину пройти в дежурку. Я услышала, как врач в комнате дежурной части сказал мусарам о законе, запрещающем забирать ребенка в стационар без согласия родителей. 20 минут скорая ждала, что решат эшки, запершиеся в дежурке, - забирать или не забирать. Тем временем врач вернулся ко мне, и я написала бумагу о том, что категорически отказываюсь сдавать своего ребенка в стационар. Внимание, всегда так пишите, матери: КАТЕГОРИЧЕСКИ ОТКАЗЫВАЮСЬ СДАВАТЬ РЕБЕНКА.

Врачи записывают данные Каспера

Скорая уехала. Когда эшки это поняли, то высыпали из дежурки и стали орать на местных мусаров. Борисов орал: “Зачем вы скорую отпустили без ребенка? Не надо было их отпускать, пока не увезут. Теперь быстро вызываем конвой и увозим эту манду нахуй, ребенка оформляем и сдаем врачам”.

Опер из ОРЧ впаривает врачам скорой, что Коза в федеральном розыске, поэтому они обязаны увезти от нее ребенка

Из дежурки после этого стали раздаваться вопли телефонного разговора. Снова Борисов - “эта манда отказывается подписывать явку, что делать, блять?!”

Коза пишет на окне С.Л.О.Н. и Л.О.Р.Д. эшке Борисову И.Ю.

Мусара говорили о конвоировании в 28-ой отдел. Я подумала, что наверное у эшек там все схвачено и это 28-ой пыточный отдел, именно там ночью 31 марта избивали Олега, а Каспер плакал, один, запертый в соседнем кабинете.

Новый звонок в дежурку.

- Нам звонят из пресс-службы Бибиси, что делать?
- А мы служба ГУВД. Посылаем их нахуй! – орет в дежурке мусар.

В половине четвертого утра мусара начали подсовывать мне на подпись обязательство о явке в прокуратуру на завтра. Видимо, устали и не знали, что со мной делать. Я продолжала требовать от них сперва представиться и напоминала, что мне нужен адвокат. Теперь Степаненко набрал Динзе. Динзе посоветовал мне подписать обязательство о явке. Степаненко назначил время допроса – 18 октября в 19:00.

Мусор Бисаев, конвоир из 28-го, вытаскивал из отделения мой велосипед. Выйдя на улицу, я ожидала подвоха, потому что Бисаев потащил велосипед в направлении мусорской газели. Обрадовалась, что на улице показались знакомые лица, - Лена с Костей, с ними адвокат Иосиф Габуния и журналистка “Новой газеты”. В отдел их не пустили. Я забрала велосипед у мусара и мы стали его чинить.

Каспер был очень рад освобождению. Маршировал, пел песни. Бегал самолетом, расставив руки. Врезался в своем шлеме на бегу в забор. Все мы ухахатывались, наблюдая за ним.

Политзек Ринат Султанов                                                   Эшка Трифан

Подзащитный Дмитрия Динзе, адвоката Межрегиональной правозащитной ассоциации “Агора” антифа-активист Ринат Султанов, был этапирован  из СИЗО “Лебедевка” к месту отбывания в Свердловскую область Уральского федерального округа, в исправительную колонию №53, пос. Привокзального при активном участии и с подачи известного своей противоправной деятельностью сотрудника центра “Э” (ОРБ ГУ МВД по СЗФО) Василия Ионовича Трифана.

Keep reading

22 июля в Дзержинском городской суд рассматривалось ходатайство следствия об обращении в доход государства суммы в 300 тысяч рублей, внесённой в качестве залога за Леонида Николаева. В случае удовлетворения ходатайства, следующим шагом следствия, без сомнения, стало бы изменение меры пресечения на арест, как это уже произошло с Олегом Воротниковым. Следствие в суде представлял Рудь Вадим Евгеньевич (на фото), глава следственной группы из восьми человек, работающей по делу Войны. Следователь Федичев был привлечён в качестве свидетеля. Однако доказать суду необходимость отмены залога им не удалось, судья Морозова отклонила ходатайство. Ниже публикуем рассказ Лёни Ёбнутого о заседании 22 июля.

Я приехал заранее, в 10.15, чтобы успеть сфотографировать материалы дела. Следак должен был их принести по решению судьи от 14 июля. Но заранее нести материалы он не стал, а появился вместе с ними к 12 часам. Перед заседанием в коридоре было очень много незнакомых мне молодых людей. Как выяснилось позже, это были журналисты разных изданий. Переговорили перед заседанием с Быковым и Динзе. Наша победа не вызывала никаких сомнений, и большую часть времени мы обсуждали дело Осиповой, в частности, давление адвокатской палаты на ее адвоката — Шапошникову.

В 12 часов следователя еще не было. А журналистка Юлия Лисняк сообщила, что на первом этаже следаки Рудь и Федичев обсуждают, что они будут говорить судье.

В 12:10 началось заседание и, как я и ожидал, принесло море удовольствия. Заседание началось с того, что судья пригласила выступить в качестве свидетеля моего предыдущего следователя Федичева. Он должен был рассказать, как я посещал следственные мероприятия. Федичев начал рассказывать грустную историю про то, что я грубо отказался иметь с ним какую-либо связь и послал его со всеми вопросами к адвокату. Федичев якобы несколько раз хотел провести следственные мероприятия, но я ему лишь сообщил, что нахожусь в Москве, и он был вынужден принять это и отказаться от их проведения. Кому-то могло показаться, что врал он очень неуверенно, но на самом деле это его обычная манера говорить.

После этого ряд уточняющих вопросов Федичеву задали следователь Рудь и мои защитники. А затем (что было особенно приятно) настала моя очередь задавать вопросы следователю. Подтвердить, по моей просьбе, свои слова какими бы то ни было документами Федичев не смог. Но, испугавшиcь того, что у меня есть запись аудиоразговоров с ним, он признал, что я по телефону уведомлял его о том, что находился в Москве.

Дальше началось феерическое шоу, похожее на выступление у доски двоечника, в качестве которого выступал следователь Рудь. Судья играла роль учительницы, недовольной не готовым к ответу учеником.

Мы с защитниками обложили судью различными документами, подтверждающими нашу позицию. Судья, в свою очередь, потребовала у следователя документы в подтверждение всего того, что они Федичевым наговорили. Рудь начал говорить что-то невнятное. Он попросту стал заново устно перечислять свои доводы. Когда он заявил, что бумаги есть в деле, судья с крайне недовольным видом начала на него ругаться.

— На прошлом заседании я решила что вы приносите в суд дело и показываете мне бумаги.

— Ну, надо искать, — задумчиво сказал Рудь.

— Так а что вы делали с 14-го числа, — еще злее начала говорить Морозова Рудю. — Даю вам 10 минут, объявляется перерыв.

Приставы выгнали прессу. Рудь с Федичевым остались. Я тоже специально остался, чтобы наблюдать за ними и подслушать что-нибудь из их разговора. Все 10 минут они шушукались.

После перерыва Рудь не смог предъявить ни одной бумажки, зато Федичев дополнил свой рассказ историей о том, как он посылал мне повестки в Москву нарочным — с Трифаном. Cудья чуть не подпрыгнула, представив, как опера едут из Питера в Москву, чтобы вручить повестку. На вопрос судьи Федичев пояснил, что просил Трифана передать повестку через московских коллег.

Морозова продолжила выпытывать у Рудя хоть какие-нибудь документы. Здоровый следак стоял перед ней и, уткнувшись глазами в стол, объяснял, что он не готов, но что на самом деле я злостно пропускал следственные мероприятия. Говоря это, он периодически вздыхал. Невзрачной позицией следователя были удивлены журналисты, моя мама отметила, что он был бледный.

Коры от Рудя:

Очень обижается, когда я называю его Рудь, а не по имени-отчеству.

Опять спрашивал про новую акцию:

— Вы рассказали про свою новую акцию (нрзб.)?

— Кому?

— Пом…ора (неразборчиво).

— Кому (пытаюсь вспомнить информагентство на “по-”)?

— Помощнику прокурора.

Представьте себе картину: приходит помощник прокурора (прокуратура надзирает за следователями) и говорит, что вот, значит, ваш обвиняемый приходил, жалобу на вас писал, заодно рассказал, что готовит новую акцию.

Рудь спрашивал про Воротникова, почему не приходит.

— Так вы же его задержать хотите.

— Ну да. Пусть приходит сдаваться, это обычная практика.

Следователь-лжец Д. В. Федичев, преследующий арт-группу Война, дал признательные показания об обмане и должностных подлогах, переслав свои тайные доносы в Центр “Э” группе Война. Ниже публикуем первый из таких секретных пасквилей.

Напоминаем, что 16 апреля 2011 года Олег Воротников, Леонид Николаев и Наталья Сокол явились на следственное мероприятие для допроса к следователю Д. В. Федичеву.

Следователь дал адвокатам Войны честное офицерское слово, что Войну просто допросят, будет лишь “проверка”, поскольку Леня и Олег официально выпущены судом под залог и аккуратно ходят на следственные мероприятия, а потому для их задержания нет законных причин. Он заявил, что:

1. Воротников ему нужен только для дачи показаний;
2. сам Федичев ничего не знает о возбуждении на Воротникова нового угдела, по которому его можно было бы задержать;
3. на прямые вопросы адвокатов Динзе и Рябчикова отвечал, что арестовывать Воротникова не собирается;
4. Наталье Сокол и адвокату Динзе наврал, что ничего не знает про Трифана и что не вызывал смсками сотрудников центра “Э”.

Диалог между следаком Федичевым и адвокатом Динзе в кабинете следователя. Фрагмент фонограммы с диктофона:

Федичев: Сразу говорю, здесь материал проверки. Здесь не допрос.

Динзе: У меня только один вопрос. Скажите, пожалуйста, вы, наверное, в курсе по Воротникову, что какое-то дело на сайте появилось.

Федичев: <нрзб>.

Динзе: Так я пишу “материал проверки”?

Федичев: Да. Это материал проверки. Мне нужно принять законно обоснованное решение о возбуждении уголовного дела. А Николаев пришел?

Динзе: Да. Вот он.

Федичев: Я просто не знаю в лицо. А Воротников тоже? У меня тоже на него материал <нрзб>

Динзе: Я у вас и спрашиваю, у вас есть ли это дело?

Федичев: У меня в производстве дела нет.

Динзе: Давайте я покажу просто, чтобы не быть голословным. Я сейчас выйду в интернет и вам покажу эту статью. Я понимаю, что у вас может не быть в производстве, но хотелось бы узнать эту информацию… Кстати, мне и Выменец отсылал кучу телеграмм и уведомлений… Можно поинтересоваться? Может вы как-то свяжитесь? Можно располагать какой-то информацией? Если человек придет, его схватят, не очень красиво получится. Я получусь, как будто я его заманил куда-то. Понимаете да? Для меня это не вариант.

Федичев (усмехается): Ну да…

Динзе: Если вы узнаете… Если есть дело, то мы готовы прийти по делу дать объяснения, показания, если необходимо, в отношении него.

Федичев: У меня такого дела нет.

Динзе: Я понимаю.

Федичев: Я поясняю: у меня материал проверки, первое, по Сокол и Николаеву, второе, то, что есть из четверки заявление от Воротникова Олега Владимировича… Даже два материала: первое, то что его противоправные действия сотрудников… то есть мне нужно его допросить. И соответственно второй материал – допросить его по событиям 31 марта.

Динзе: Это по 28 отделению?

Федичев: Да. То есть у меня материал проверки в отношении сотрудников.

Динзе: Я не ожидал, что следователи прокуратуры врут.

Сокол: Что случилось?

Динзе: Следователь мне пообещал, что будет подписка о невыезде.

Сокол: Его арестовали?

Динзе: Нет. Он ушел просто. Трифан уже внизу стоит.

Федичев: <нрзб>

Динзе (обращаясь к следователю): Ну, вы же мне наврали, что вы ему подписку о невыезде дадите! И он ушел.

Следователь: Почему?

Динзе: Потому что он слышал ваш разговор, а Трифан уже внизу.

Следователь: Чего-чего?

Динзе: Трифан внизу уже.

Следователь: Что?

Динзе: Вы его хотите задержать, правильно?

Следователь: Подождите. Я не знаю, что Трифан внизу.

Динзе: Так вы его хотите задержать сейчас?

Следователь: Почему? Мне нужно с ним провести следственные действия.

Динзе: Вы мне одно сказали, а произошла ситуация совершенно другая.

Следователь: Я не знаю. Сейчас я пойду посмотрю.

Федичев (возвращается): Нет там никакого Трифана.

Динзе: А еще говорили, что не зависимы ни от кого! Посмотрите в глаза супруги Воротникова. Вы наврали ей. Дали повестку, а сами наврали.

Итак, вместо обещанной “проверки” следователь подготовил засаду и вызвал сотрудников центра “Э” для незаконного задержания Олега и Лени, находящихся на свободе по решению суда. И далее Д. В. Федичев отрицал этот факт подготовленной засады. Однако в данный момент следователь-единоросс Даниил Владимирович Федичев раскаялся в содеянных преступлениях и дал признательные показания, переслав группе Война уникальные документы со своими признаниями в лжи, подлоге и незаконных действиях.

Keep reading

17 июня в Санкт-Петербурге на пути из дома к метро сотрудниками Центра “Э” (ОРБ по СЗФО МВД) был схвачен социальный активист, участник различных протестных инициатив Филипп Костенко.

Объяснив свои действия необходимостью осуществить привод на допрос к следователю в качестве свидетеля, представители центра “Э” (Трифан В.И., Алешин А. и еще один полицай по имени Александр) применили физическую силу – заломили руки за спину и поместили схваченного ими “свидетеля” в свой автомобиль. После этого, задержанный таким образом свидетель был доставлен в Следственный отдел по Центральному району ГСУ СК РФ по СПб. Допрос вел следователь вышеназванной структуры Федичев Даниил Вадимович.

Вот что рассказал прошедший эту процедуру активист:

“Через час после того как меня схватили на улице, меня привезли в прокуратуру Центрального района, на Лиговский 44. Там в кабинете 405 начался допрос. Как я сразу же понял, допрашивавшие хотели получить информацию относительно событий 31 марта, когда в центре Петербурга прошла акция протеста - против запрета мирных собраний и полицейского произвола.

В той акции я принимал участие, а в конце был задержан и провел сутки в 76 о/м. Но Федичева прежде всего интересовало участие в тех событиях Олега Воротникова – активиста арт-группы Война и других людей, имеющих отношение к данной группе. Именно в рамках расследования уголовного дела Воротникова я и подвергся допросу. Кроме стандартных вопросов о участниках акции, месте ее проведения и сопутствующих событиях, на которые я отказался отвечать по 51 ст. Конституции, дознавателя крайне заботил вопрос – "кто обливал тогда сотрудников у р и н о й?”.

Кроме того, в ходе допроса демонстрировались видеофрагменты событий марта на Невском и следователь предлагал мне опознавать тех или иных людей по видеозаписи. От ответов на эти вопросы я также отказался, не смотря на неоднократные угрозы привлечения к ответственности за отказ от дачи показаний".

Следует подчеркнуть, что задержанный таким образом свидетель не скрывался от органов следствия и жил по месту регистрации, но, как пояснил следователь, власти не имели возможности установить это и были вынуждены осуществить привод. Подобные полицейские меры являются безусловной попыткой запугивания и способом давления на участников протестного движения города. Власти рассчитывают путем преследования и репрессий подавить общественный протест. Но сделать это им не удастся.

Пишет Филипп:

Меня возили к Федичеву. Только что вышел. Был допрос по 31 марта. Само собой ничего не сказал по 51 ст. Трифан засаду устроил у моего дома.  По мою душу ходят какие-то незнакомцы, звонят в домофон часто и подолгу, одни и те же. Возможно, слежка за мной.

(17.06.11 15:39)

Только с допроса вышел. Трифан гнида. Но все ок. Я по 51 молчал. Мусора ничего не узнали. Все четко. Знаешь, если такие жалкие противники как это шантрапа, то надо быть лосем чтобы поддаться. Я не лось. Очень смешно. Трифан Пикуля читает. Вот только не знаю, есть ли за мной слежка. Наверно да. Еще повестка на завтра. Но адвокат перенес на понедельник. Федичев очень тупой)

Видимо всех, кто был 31го, будут таскать на допросы.

http://cherno-sliv.livejournal.com/17948.html

Трифан мне комменты пишет - смешные:

Адрес IP: 80.79.244.16

Филип, ты заебал уже. 
Посадим тебя на зону, в “пресс-хату”, отпетушат там тебя хорошенько.
Затем место твоё будет у параши.
Ещё одна акция - потом не обижайся.

Хули ты радуешься, Костенко?
Или ты забыл про 319 статью?

Довыёбываешься, блять.
Мало тебя обыскивали.
Ты не сомневайся - сядешь.
Скорее рано, чем поздно

Рассказ Воротникова. События 16 апреля

Не сходил я на допрос в субботу.

Перед входом в Следственный Комитет (Лиговский пр., 44). Динзе, уставший, но самоуверенный, в щетине на бледном от недосыпа лице, меня проинструктировал: “50 на 50 вероятность твоего закрытия. Но это лучший расклад на сейчас”. На вечер субботы 16 апреля, то есть. “В понедельник ты придешь — они тебя сразу будут ждать. И сразу закроют. Так что иди сейчас. Эффект неожиданности”. «"В понедельник я за твою свободу ломаного гроша не дам", — добавил. “Эка ты литературно”, — мы с Динзе всегда шуточками перекидываемся, но дела обстоят именно так. Каспер только что уснул сидя в коляске. Коляска в кафе, Ненаглядный под любовным присмотром активистки Кати Боуи и под охраной Равиля.

Динзе докурил изящно сигарету на углу Кузнечного. “Ну, тебя там ждут”. “В смысле?” “Эффект неожиданности, говорю! Никто не ожидает, что ты сейчас сам туда войдешь”.

Входим.

Keep reading

Олег Воротников сообщает:

Завтра, 21 апреля, Леню и Козу снова дергают на допрос - тот же следак Федичев. Якобы ему мало показаний, данных активистами в ходе 8,5-часового допроса в субботу 16 апреля. Какая-то новая интрижка со стороны Следственного Комитета.

Вчера, 19 апреля, Леня специально пришел к следаку в 19:30 - посмотреть как он там. Леня только вошел и тут же столкнулся в дверях кабинета с Трифаном. Вася Трифан, сотрудник центра “Э”, он руководил нашим арестом 15 ноября и он же прибыл с бригадой оперов по вызову Федичева, чтобы арестовать меня 16 апреля (я тогда убежал).

Keep reading

Сегодня (16 апреля) с 12:30 часов Козленок и Лёня Ёбнутый были на допросе в связи с событиями 31 марта. Допрос проходил в Следственном Комитете по адресу Лиговский проспект, д. 44. Около семи часов вечера туда отправился также Олег Воротников. 

Рассказ Козленка:

Олег пришел давать объяснение в прокуратуру по факту избиения его и Каспера мусорами 31го марта. Следователь прокуратуры вызвал смской отдел Э. Олегу удалось уйти за минуту до появления эшничка Трифана.

После этого следак вошел в комнату ко мне, где я давала объяснения и сказал мне и адвокату Динзе - если он сейчас не придет, я выпишу бумагу о его аресте, и в понедельник его арестуют. А если он не придет на допрос в понедельник по ордеру, то его тоже арестуют.

Я сейчас ищу Олега, Лёню и Каспера и не могу выйти с ним на связь. Помимо этого — за мной был хвост из трех сотрудников — пары и одного. Я помахала фотиком перед ними, и они слились.

Рассказ Леонида Николаева:

Keep reading

События 31 марта, около 18:30

Командовали ментами очень расчетливо. Ведь на меня и на Каспера не нападали до тех пор, пока не отъехала “Газель”, в которой уже сидели задержанные Козлёнок (мама Каспера), Лёня Ёбнутый и другие наши товарищи. И как только “Газель” отъехала, в следующую же секунду был дан прямой приказ, на меня было показано пальцем. Были произнесены слова (это отчетливо слышно на видеодокументации): “Оформляем ребенка. Оформляем его!”, то есть меня. Приказ отдал начальник 78-го отделения подполковник Засыпкин В. А.

Козу повезли в 78-е отделение (ул. Чехова, 15), а меня и Каспера в 28-е (ул. Марата, 79). В ментовском пазике, пока нас с Каспером везли в 28-е отделение, меня избивали двое ментов. На глазах у сына.  Я был в наручниках. Один мент усадил меня на сидение, сам сел сверху, оседлал меня, как женщина во время секса, когда она сверху на мужчине, и стал бить кулаком — по голове, в корпус. Другой мент сел на сиденье сзади и начал душить меня. Завел руку мне за шею, согнул в локте и душил. Каспера все это время сжимал в лапах отдельный мент. Избиению есть много свидетелей. Все задержанные в пазике видели это и протестовали вслух:

“Прекратите бить и душить человека!”.

В 28-м отделении нас с Каспером тут же разлучили. Его унесли в отдельный кабинет, где он находился на протяжении полутора часов, и я не знаю, что они там с ним делали. А меня оставили стоять в наручниках в коридоре, под охраной пяти ментов, продолжавших избивать меня. Уже через 10 минут после того, как меня и Каспера доставли в 28-е отделение, туда прибыла толпа эшников, не менее 7-ми, один эшник отделился, подошел ко мне и сказал прямо:

“Тебе мало было первого раза. Наши беседы и методы на тебя не действуют. Что ж, веселись дальше в тюрьме. Теперь ты своего ребенка несколько лет не увидишь”.

Keep reading